В 2013 году в Сети появилась одна из самых неоднозначных книг о современном российском телевидении — «Мои останкинские сны и субъективные мысли». Автор, Эльхан Мирзоев, рассказывает о своей, сравнительно недолгой работе на федеральных телеканалах и о «системе» в целом. Представляем вашему вниманию наиболее яркие отрывки из книги.

Глава IV.
НТВшники. Класс обслуживающий

На НТВ много забавных людей.

Например, начальство.

Например, Кулистиков. Владимир Михайлович. Сноб, хуже Грызлова.

Однако человек очень яркий. Колоритный. Я бы даже сказал — красочный. Не внутренне, нет. Не из-за особенного, ярко-выраженного характера. Просто он так одевается — в одежду насыщенных, сочных красок. Ядовито-сочных красок. Не сочетаемых красок. Даже летом — ну, когда на нём только рубашка, штаны, ботинки и аксессуары — даже в этом минимуме одежды максимум цветов — семь-восемь.

Не знаю, кто ему выбирает такую одежду — «из особого шелка и мягкого хлопка»? Не знаю. Не знаю — мне стыдно было спросить — может быть, Владимир Михайлович думает, что генеральный директор НТВ должен и внешне выглядеть как начальник плодоовощной базы? Или просто он хочет походить на цветочный ларёк? А, может, его так надували продавцы бутиков? Ну, пользовались его плохим зрением — результат тяжёлого хронического заболевания, вызванного злоупотреблением спиртными напитками. В прошлом, в прошлом…

Или же его знаменитое волосатое пальто. Ну, такое — как из обычной дублёной кожи, но с редкими, длинными-длинными волосиками; так и хочется подойти и потрогать эту шерсть. Погладить… Коллеги утверждают, вещичка от серьёзного бренда — мне говорили название, но я не запомнил. Несомненно, безумно дорогое. Правда, носящему его человеку придаёт вид облезлой собаки.

То есть Владимир Михайлович Кулистиков — большой оригинал…

А? Как начальник? Так, беспринципный самодур. Сноб — хуже Грызлова.

Прозвище у него среди коллег — Кул. Кстати, на моём родном языке «qul» («кул») означает «раб».

Да, например, Миткова.

Миткова. Ооо! Вау! Ррррррр! Заместитель генерального директора по информационному вещанию и главный редактор программы «Сегодня». «Таня» для своих, для старых, но «Татьяна Ростиславовна» ей больше нравится. И в последнее время почти все делают так, как ей нравится.

Миткову коллеги заочно называют вампиршей, воительницей, «роковой женщиной с НТВ», «звездой балета», «дамой с собачками» и т.д. И это ей тоже нравится. Бессмыслица, но ей нравится.

Вечно преисполнена драматизмом. Дышит высоким драматизмом. Она не живёт, она не может просто жить, ибо должна играть роль. С плакатной наглядностью. Актриса. В трагическом произведении, с гибелью главного героя-мужчины. Лучше с гибелью мужчин. И женщин.

Мадам Декламация. Женщина-Маяковский.

Для неё работа — это борьба. Борьба за привилегии, в первую очередь. Боролась за то, чтобы именно она ездила по пятницам в Кремль на «летучки» — «у Громова» [1]. И завоевала эту льготу. И очень гордится ею… Тяжело. Тяжело ей, бедной. Ну, просто не может справиться с этим чувством. И часто оно вырывается наружу —  прорывает плотину созданного образа правильной теле-начальницы. И тогда Миткова может излить эту эмоцию на кого-нибудь первого встречного — например, наброситься в коридоре на одного из водителей телеканала, людей простых, работяг, неискушённых в российской политической системе; или зажать в угол лифта пугливого практиканта с журфака МГУ, для которого настоящее телевидение — это Муз-ТВ и ТНТ. И начнёт нести ошарашенному «везунчику» — про то, где она была, что ей там говорили, как её встречали и как она себя там вела, что «Алексей Алексеевич думает по поводу Ахмадинеджада», и почему «окончательно решено с Касьяновым, уже бесповоротно!», да и вообще — «не знаю отчего, но в Кремле воздух лучше, и дышать там легче»... Торопясь, глотая слова, перескакивая с мысли на мысль — скорей, скорей, скорей. А потом, вдруг насытившись, оборвёт монолог и бросится прочь. А встретит на следующий день этого человека, надменно, резко отвернётся от робкого приветствия — запомнит его, сделает несчастному какую-нибудь пакость, отомстит ему за свою слабость.

Да, Татьяна Ростиславовна любит государство. И любит быть там, где «решается судьба России!», и с теми, кто, по её мнению, этим занимается. Ну не может жить без того, чтобы не поучаствовать в этом процессе. Даже на отдыхе. Зимой замгендиректора НТВ по информационному вещанию ездит в Санкт-Мориц, не потому что ей там нравится — замгендиректора НТВ по информационному вещанию и на лыжах-то кататься не умеет — просто там собирается вся «политическая элита страны». А если «политическая элита страны» выберет местом летнего лагеря село Петрово-Дальнее Красногорского района Московской области, замгендиректора НТВ по информационному вещанию с радостью ринется и туда — кормить комаров. И тоже будет в восторге от этого отдыха.

Сильнее любви к пустым тусовкам высоких чиновников, у Митковой только одна страсть — к обществу мужчин. Женщин она терпит с трудом. Красивых женщин она не переносит вообще. Красивых женщин, которых любят мужчины — тем более. Они для неё — конкуренция. Появление такой персоны на телеканале, вынуждает замгендиректора НТВ по информационному вещанию бросить все дела и начать против несчастной боевые действия — вплоть до безоговорочной капитуляции; «звезда балета» на меньшее не согласится. Потому многим сотрудницам на НТВ приходится изображать серых мышек, распространяя слухи о своей фригидности…

Однако красивые женщины в виде высоких чиновниц почему-то вызывают у Митковой противоположные чувства…

Кто ещё? Ах да, Пиво. Алексей Пивоваров. Владимирович. Один из ведущих вечернего выпуска программы «Сегодня» на НТВ. Начальник! Официально — руководитель программы «Сегодня вечером». Мдааа…

Николай Картозия. По прозвищу Картоз. Либо Картон… Так. Ничего особенного. Неинтересно… Ну, да. Тоже начальник. Директор дирекции праймового вещания — одни директора. Но неинтересно.

Вот!

Пётр Орлов! Исполнительный продюсер Дирекции информационного вещания НТВ. Во как! Мой непосредственный начальник. Бывший — для меня бывший. Заместитель Митковой. Его-то я видел и общался с ним постоянно. Вынужденно.

Занимательнейший человек.

За глаза его называли по-всякому: Петя, Орёл Петров, Петро, «Просто Петя». Я к нему обращался на «ты» и звал «Петя», хотя многие коллеги — на «Вы» и уважительно «Пётр Алексеевич». Не знаю, для него и «Пети» было достаточно — меня постоянно так и подмывало назвать его «Петруша» или «Петрушка» и зевнуть в глаза.

Основное профессиональное качество Пети — приходится пасынком Владимиру Познеру. Главное его профессиональное качество.

Вообще, человек он ничего сам не решающий. Более того, ничего не решать самому — это его жизненная позиция. Единственная чёткая собственная позиция. А сама цель жизни у него — тихо прожить свою жизнь, но при этом — создать в этом процессе как можно больше попутного шума, особенно, в тех случаях, когда сам он ничего не решает.

Любимая его фраза-реакция на любое несанкционированное вышестоящим руководством предложение — «Надо подумать». Любимое действие после этого — попытаться это «надо подумать» изобразить — лицом или ногами — но ничего не сделать. Когда Миткова физически находилась на работе, Орлов был её человеком — со всеми потрохами. Когда она отсутствовала — была в отпуске, «отдыхала», болела или пропадала в салоне красоты — Орлов становился ничейным и ждал, когда кто-нибудь его подберёт. Да хоть враг Митковой — Пивоваров. Ну, так он понимал свои должностные обязанности. Вот, режиссёр эфира отвечает за минимизацию технических сбоев во время выпуска, монтажёр — за безупречно «склеенный» видеоряд и «подогнанный» под него звук, оператор — за качество «картинки» [2], продюсер — за грамотно проработанный и подготовленный телевизионный продукт и т.д. А вот Петя, несмотря на громкое название занимаемой им должности, всегда искал — к кому бы приткнуться и составить свиту и собственное счастье, за кем бы побежать, на ходу заглядывая в лицо и согласно кивая, от кого бы получить ценные указания, чтобы можно было куда-то примчаться и перед кем-то их озвучить. Прислуга под видом службы. Может, сейчас по-другому? Сомневаюсь. Такие не меняются и выживают при любой системе.

Петя коллекционирует головные уборы, и всем про это хобби увлечённо рассказывает — по мнению Орлова, самим фактом коллекционирования он ну, хоть как-то выделяется на фоне серо-облачной Москвы. Хотя в демонстрируемой им коллекции всего шесть-семь предметов. Уверен, в детстве Петя собирал марки — вплоть до института — но заполнил лишь две первые страницы в альбоме, и отчим Владимир Владимирович за это его постоянно «пилил».

Вот… Но! У моего бывшего начальника есть мечта. Он мне про неё не рассказывал, но я-то догадываюсь.

Петя мечтает походить на американских теле-менеджеров. На американских менеджеров вообще, и теле-менеджеров в частности. Для начала — он принял решение сидеть в своём кресле, положив ноги на стол. Наверняка, такое он видел в американских фильмах. Однажды Миткова застала Петю в этой его любимой позе. Не знаю, как ведут себя американские теле-менеджеры в таких обстоятельствах, но их российский обожатель в панике попытался сложить руки перед собой на столе, забыв о ногах — в результате с шумом снёс конечностями все предметы со стола и еле удержался в кресле, несколько секунд искусно балансируя только на «пятой точке». При этом он заискивающе улыбался главной женщине НТВ. Я сидел рядом и расхохотался — громко, некорректно, естественно — Миткова сделала вид, что ничего не произошло, а Петя на меня обиделся.

В другой раз Орлов позвонил своему подчинённому Сергею Гудкову и, не здороваясь, прокричал в трубку:

— Статус!

Гудков вначале ничего не понял, но потом испугался.

— Извините, что, Пётр Алексеевич?
— Статус!
— Ааа…я…м…
— Твой статус? Быстро!
— Я? Я продюсер НТВ. Работаю на договоре.
— Блин! Ну…

Орлов был раздосадован.

— Что-то случилось, Пётр Алексеевич?
— Я имел в виду — что ты сейчас делаешь…

Ему ответили, но как рассказывал Гудков, Петя слушал рассеянно. Видимо, смысл звонка был именно в этой фразе: «Твой статус?» Может, он подсмотрел этот эпизод также в каком-нибудь американском фильме — например, про войну во Вьетнаме?.. А его вот не поняли. Наверное, в тот момент он думал, что его сотрудники тугодумы и дураки. А как было бы красиво — он звонит, кричит в трубку — как по рации: «Статус!», и ему — бац, бац, бац: «Такой-то и такой-то. Делаю то-то и то-то. Закончу в такое время. Разрешите продолжить?»

Ещё Петя носит бороду… Ну, да — чтобы выглядеть серьёзнее, солиднее. Обычно, комплексующие взрослые мальчики для этого и отращивают растительность на лице. Ну, чтобы хоть немного, сволочи, уважали.

Но, всё равно, Петя напоминал мне мальчишку — хотя и старше на 16 лет — и временами было жалко его.

Борода у него рыжего цвета…

Это цирк? Это цирк!

Люди, видевшие НТВ и НТВшников только по «ящику», думают, что на телеканале занимаются пропагандой. Я имею в виду людей, не потерявших способность думать и выстраивать причинно-следственную связь. Мол, сидят там днями и ночами какие-то изверги и придумывают — как бы ещё изощрённее извратить реальность и оболванить население страны, «обмануть Россию».

Так вот, это не так. То есть так, но отчасти. На нынешнем НТВ сотрудники большую часть времени не занимаются пропагандой. Большую часть времени они занимаются интригами и понтами. Особенно начальство.

Вот, например, Кул. Главный эквилибрист НТВшного цирка. Большую часть рабочего времени тратит на лавирование между разными центрами силы на телеканале, не давая усилиться ни одной из них, сталкивая их — чтобы погасили, истратили свои силы во взаимной борьбе. Почти все (исключая спущенные сверху) озвучиваемые гендиректором НТВ административные и творческие решения подчинены в первую очередь не административным и творческим — или даже пропагандистским — целям, а этой возне.

Кто-то возразит — так во всей России, более того — так устроено человеческое общество, во всем мире, во все времена. Не согласен. Конкуренция — да, это хорошо. Результат конкуренции — это выстраданные изменения, положительные изменения. А интриги? Интриги — это неестественный отбор.

Например, игра Кула в третейского судью в борьбе между Пиво и Митковой. Перед носом Лёши он трясёт одной морковкой — возможность заполучить кресло главного редактора программы «Сегодня», а для Митковой существует другая — сохранение за нею её же кресла. То одного обнадёжит, дав понюхать запах кожи этого заветного символа власти, и напугав другую, то поступит наоборот. А эти двое — вроде бы образованные, ну, хотя бы что-то читавшие и видевшие, люди — и сами рады играть в такие игры. Рады, рады. И чтобы насолить друг дружке, готовы пожертвовать качеством работы…

И так далее — для остальных сотрудников Кул придумывает другие «морковки», «кнуты», «пряники». Да, для нормального менеджера — как и для нормального человека — малоприятное занятие, так как интриги, минимум, нерезультативное для рабочего процесса, а для корпоративного здоровья команды просто разрушительное явление. А вот Кулу процесс демонстрации и трясения перед носом сотрудников связкой «морковок» очень нравится. Сама атмосфера недоверия между коллегами, постоянные стычки и войны, «подставы», заговорщические взаимоотношения его очень устраивают. Не телеканал, а кулуары ПАСЕ — митковские, герасимовские, пивоваровские, парфёновские, те, кто за Дирекцию прайм-тайма и программу «Максимум» против тех, кто за «Итоговую программу», бригады дневных выпусков новостей против вечерних и т.д., и т.п.

Лучше, чтобы сотрудники боролись друг с другом. А то поднимут головы и... Хотя многие из тех, кого я видел, головы никогда не поднимут — готовы пожирать друг друга, но не поднимать головы. Да, лучше, чтобы сотрудники-рабы боролись друг с другом.

Начальники, начальники. Современные российские начальники. Помпезные, пышные, напыщенные — особая каста. Вернее, класс. И в то же время трусливые, управляемые, ручные, гибкие, жалкие, раболепные — перед своим начальством.

Начальство. Об этих забавных зверушках можно рассказывать бесконечно. Мне больше интересны были обычные сотрудники на НТВ. Коллеги.

Но обычные сотрудники от начальства мало отличались. Чем дальше, тем меньше отличаются. Чем дальше, тем больше трусят. Управляемые, ручные, гибкие, жалкие, раболепные. Принявшие правила Системы.

Силы-то творческие, молодые надо же ведь на что-то тратить. Раньше спасал лозунг «Новости — наша профессия». Теперь больше подходит «Интриги — наша профессия». А ещё «Сплетни — наша профессия» — искать, получать, распространять сплетни.

Кто с кем воюет. Кто с кем спит (с удивительными эксклюзивными подробностями). Кто с кем пьёт. Кто с кем не пьёт. Кто, когда — и как! — сделал аборт. Какие у кого проблемы. Кто кого вечером проводил домой. Кто с кем поехал отдыхать в отпуск — «А теперь на её живот посмотрите». Кто и каким способом списал деньги в командировке. Кто кого удачно подставил, и кто кого планирует подставить. Какой счёт за услуги ЖКХ пришёл в прошлом месяце коллеге за соседним столом — и почему. Кто какую машину купил и даже — у кого сегодня носки какого цвета.

Приходишь на работу — и начинается: бесконечное пш-пш-пш-пш-пш-пш-пш-пш-пш… В каждом углу, в каждом кабинете. От этого кружилась голова. Даже если не хочешь, тебе расскажут эту «информационную картину дня». Добывать и передавать такие «новости», теперь коллегам доставляет большее удовольствие, чем те, к которым обязывает профессия.

Я был очень рад, что большая часть моего рабочего дня проходила вне Останкина. Там, снаружи, была жизнь: реальная, живая, «разумная действительность» — естественная, такая, какая есть. А здесь, в редакции — оторванность от действительности, прожигание жизни. Пустое. Силы-то надо же ведь куда-то деть! Раз реальной работы не осталось.

На НТВ много смелых и храбрых людей. Это можно наблюдать в ежедневном эфире телеканала. Бойцов, панчеров. Мстителей!

Вообще, современное телевидение — как место работы — это наркотик для людей с глубокими душевными проблемами. А таких в Останкино не то, что большинство, но сейчас они задают тон. Главные действующие лица. Такие хорошо себя тут чувствуют. И мстят.

Парни мстят за то, что их чморили ещё с детского сада; за то, что школьные красотки их динамили; за то, что подрастающие дети не слушают, а жена изменяет. Девушки мстят за плоскую грудь; за кривые ноги; за не помогающую эпиляцию; за первый аборт, периодически — за свои ежемесячные проблемы. Выбившиеся в начальники — ещё и за свой многолетний вынужденный подхалимаж и сервильность. Да, да, «за годы непризнания большого таланта». Постоянная нехватка денег — это повод для мести у всех коллег.

Мстят они друг другу, но чаще — зрителю. И особенно — мстят обычным людям, которые оказались участниками событий, по какой-то причине попали в «объектив телекамер». Напористо. Отважно. Без страха.

Так они снимают, облегчают тяжесть своих комплексов неполноценности — «отрываются». Коллеги редко признаются, но мысли их прочесть несложно. Например: «Вот вы считали меня убожеством, а теперь слушаете то, что я говорю. Захочу — этого «героя» [3] опущу, а этого я вообще не переношу. Слушайте меня, сволочи!» Далее: «Этот похож на С., который оставил меня одну беременной. Тоже, небось, урод. Получай[4]». «Ах, в школе меня называли хохлушкой (жидовкой, молдаванкой-давалкой) — вот и получайте, москали (гои, весь мир)». Или ещё: «В армии меня били «чёрные» — ну, держись весь Кавказ!»

Больше закомплексованных психопатов, чем на телевидении, я видел только среди школьных учителей, которые с таким же упорством — и так же бесстрашно —  ломают детские души.

Так работает Система — даёт рабу почувствовать себя отомщённым. Рабу, рабу. Нормального человека на такую сделку не купить. Обмануть на какой-то срок —  можно. Через некоторое время всё становится понятным. <...>

Вот оно — очарование Системы. За дозу наркотика — кратковременное ощущение сопричастности Силе и Власти. Вот, чем она очаровывает. Нет, околдовывает. Пленит. Пленит и обманывает.

И Система обманывается. Потому что — какой же из раба воин и боец?

На НТВ много тех, кто рефлексирует. Много. Страдают. Страдают. Страдают. И… спиваются.

Много тех, кто рефлексирует для вида. Модно! По глазам видно — модно. Таких — больше всех.

И те, и другие — просто зайки. Заговори о деле — превращаются в заек. На других наехать — в эфире, оторваться на зрителе, на каком-нибудь обычном человеке, «герое» — так тут они мстители, «смелые и храбрые». То есть хамить, скандалить, быть циничными — это они могут. А заговори о правах — трудовых, конституционных, о праве на свободу слова: ведь за независимую, уважаемую и ответственную работу цеха тоже надо бороться — они тут же скученной толпой превращаются в пугливых заек.

Ну, а задание Системы как они выполняют… Это же псы войны. Фас! И нет Ходорковского. Фас! И нет Березовского. Лукашенко. Касьянова. Лужкова. Фас! И нет простого человека. На любого. Скажет Система — разорвут Путина. Когда придёт его время. Или Медведева и т.д. А тут… Вот сидит он перед тобой — обычный зайка. Среднероссийский русак. Маленький, бедный зайчишка. Которому очень нехорошо. Беленький от страха, пушистенький от ужаса. Ушки дрожат. По сторонам озирается. Носиком уже что-то учуял…

Любимец Системы. Иногда возмущающийся, но быстро сдающийся «маленький человечек». Слабый человечек. Который оправдывает чужим бесстыдством своё бесстыдство. Своё право на такое же бесстыдство…

Я вот думаю — зачем это всё им? Ну, зачем прожигать жизнь впустую. В стране огромное количество людей на службе сидит и продумывает даже не как решить проблемы, а как усложнить нашу жизнь. А другие работают, чтобы оправдать существование первых. «Работают».

Однажды моё рабочее место определили в «корреспондентской» рядом со столом коллеги-репортёра. Известного, талантливого — П.С. Раньше он мне импонировал.

В первый же день случилась история.

Поздняя ночь. В комнате никого. Звонит соседний «городской» телефон. Не реагирую. Снова звонит. На третий раз поднимаю трубку. Слышу плачущий детский голос и прихожу в себя.

— Что с тобой, мальчик? Ты почему плачешь?
— А Вас как зовут? — спрашивает ребёнок.

Отвечаю.

— Дядя Эльхан, а ты можешь моего папу найти?

Отцом мальчика оказывается тот известный и талантливый репортёр.

— Ну, придёт папа. Может, он на работе. Ложись спать. А то маму разбудишь.
— Мамы тоже нет дома. Мы с братом одни дома. Нам очень страшно. Помоги, дядя Эльхан.

Смотрю на часы — уже половина второго ночи. По голосу — дети мелкие.

Звоню коллеге на мобильный — отключён. Ищу П. по Останкино. Нахожу его и жену — тоже работает на НТВ — в загулявшей компании бывших «намедневских» в Максе. Напиваются. То ругают Кремль — не зло — то хохочут.

Подхожу к П. Он что-то говорит жене, та бросает на меня равнодушный взгляд, махает рукой. И вместе — продолжают «отдыхать». Мама и папа…

Поднимаюсь наверх, в «корреспондентскую». Дожидаюсь следующего звонка и час общаюсь с детьми: рассказал пару историй из жизни, смешную сказку, по ходу разговора придуманную…

На следующий день повторяется тоже самое. Только дети позвонили раньше, и их родителей я не стал искать в Максе — позвонил пару раз на «мобильный» —  отключён — и бросил.

На следующий день встретил жену П. Стараюсь корректно дать знать о вчерашнем звонке — мол, не мог их найти. Обиделась на меня, зашипела: «Я знаю».

Вечером не стал уходить рано домой, хотя дел у меня не было. Нечестно получилось бы — сказку рассказываю, а потом предаю. Присутствовавший в «корреспондентской» другой коллега услышал мой разговор и стал смеяться — мол, брось это, дети эти постоянно сюда звонят.

Назавтра П. стал со мной холоден. Не здоровается. И дети перестали звонить. Хотя еженощный «семейный отдых» в Максе не прекратился.

«Магия мундира». Даже если захочешь — не можешь выйти из игры. Знаешь, что зависим и не можешь снять этот мундир.

Самая важная программа НТВ — программа «Сегодня», информационная служба, «новости». Её сотрудники сидят на восьмом этаже АСК-1. Там же, на восьмом, и всё руководство телеканала обитает. То есть все эти «автоматчики партии», «бойцы идеологического фронта» — на виду. Под контролем. Это с одной стороны.

С другой стороны — из-за такого расположения рабочего места рядом с начальством, при такой физической близости у коллег-информационщиков начинаются проблемы с оценкой собственной значимости.

И так, бедные, убеждены, что они важные птицы. А тут ещё и с Кулом в уборной приходится сталкиваться. Да, да, общая с Кулом уборная — это тоже очарование Системы.

Каста? Они думают, что они каста привилегированных. Нет, на деле они не каста, а всего лишь класс. Обслуживающий класс. Официанты. Этот выбор предопределяет их судьбу, их действия, их образ мыслей. Их смелость.

Сервис. Обслуживающий сервис. Персонал. Сервис должен прислужничать хозяевам, сервис своё мнение не имеет. Сервис должен. Они должны! Это надо! Не думай! Не размышляй! «Никто кроме нас!»

Каста — это навсегда. Это гарантировано по праву рождения. По праву крови. А из класса обслуги можно вылететь. Можно взлететь выше. Можно. Но чаще —  вылететь.

Как и во многих профессиональных сообществах, на ТВ тоже есть свой особый «язык». То ли сленг, то ли теперь уже жаргон, телеяз, а в действительности — просто понты.

Например, слова «хрип», «включиться», «прямиться», «синхрон», «тарелка» и т.д. Большую часть из них можно отнести к профессионализмам («петля», «пушка», «наговорить», «хрип», «ВМЗ», «бета», «захлёст», «ухо», «картинка», «стендап», «шапка», «удочка с мохнаткой» и т.д.). Да, обычно, это упрощения, которые помогают быстро и ёмко передать профессиональную информацию, понять её. Но много слов, литературный аналог или более литературные, честные синонимы которых намеренно не употребляются.

Например, слово «популярность», очевидно, со стыда заменили на «рейтинг». Нет, нет, это не из-за стыда, это плутовство. Потому что предложение «Программа «Чета Пиночетов» очень популярна в России» вызывает смех, за это даже можно получить подзатыльник в лифте от соседей по подъезду. А заявление «У программы «Чета Пиночетов» «рейтинги» очень высокие» вызывает равнодушие, классическое российское —  как к парламентским и президентским выборам.

Или же непонятным для российских налогоплательщиков словом «формат» можно отбиться от определенного, конкретного российского налогоплательщика — обычного. Вот тема о строительстве Богучанской ГЭС, которое уже привело к катастрофе: экологической — вырубаются уникальные сосновые леса, погибнут дикие животные, редкие породы рыб; социальной, культурологической — население деревень — с родной земли, с природы, с «почвы» — сгоняется в депрессивные моногорода; археологической — под водой окажутся древние захоронения. Да и с экономической точки зрения всё делается через пень колоду: продукция этой ГЭС будет невостребованной. Так вот, оказывается, всё это не подходит под «тематику, стиль и цели» (так с телевизионного переводится слово «формат») ни одной из программ НТВ, в том числе программы «Сегодня».

Более того, в последнее время профессиональный теле-язык стал превращаться в жаргон, телеяз. Или, снова эвфемистическое — в сленг. Демонстративно используемый при людях, которых считают ниже себя, как минимум — не равными себе.

А как же — у касты должна быть своя коммуникативная система! Современное теле-сообщество ведь полагает себя особой социальной средой, миром — не таким, как окружающий — миром, непонятным и недоступным другим. Искания и крест, мол, которого не понять обычным гоям… Аристократия, блин…

Это — понты. Профессиональный теле-язык — это нормально. Теле-жаргон — это понты.

Чем дальше тележурналист от зрителя, тем больше у него будет понтов. Вот приезжал Путин В.В. на НТВ — так все вдруг заговорили нормальным человеческим языком. Как с ним, так и при нём. А появится настоящий хозяин телеканала НТВ на восьмом этаже АСК-1 — обычный россиянин, обычный зритель, налогоплательщик. Вот тут начнётся… «Слушай, „проходка" по „картинке" не получилась». «Мы без кора ничего не решаем». «„Синхрон" твой никуда не влезает». «Твоя „история" нам по „формату" не подходит». «Да и вообще, „петли" у нас для тебя нет, а „на пушку" „писать" непрофессионально!». Медведев Д.А. шевельнёт пальцем — это «формат». А посёлки «Речники» по всей стране — это уже не «формат».

Говорю же, рабство и понты. Раба, вообще, вычисляют по понтам. Телевизионного раба — ещё и по снобизму, по сленгу-жаргону. Если кто понтится — он раб. Видишь понты — значит перед тобой раб. <...> Раб в первую очередь своих комплексов. И вообще — раб. <...>

Да, ещё на НТВ воровали.

И сейчас воруют.

Съёмочные группы подворовывали по мелочи, в командировках. На «суточных», на «транспортных», на «гостиничных». Особенно расхищались деньги на непредвиденные расходы. Согласен, не очень это хорошо. А как прожить на 300 рублей «суточных» по России? А как отчитываться за мелкие взятки и подарки в поездках? Вот и бегала съёмочная группа в последний день командировки по чужому городу в поисках чеков, поддельных печатей. Помню, однажды я решил честно рассчитаться с бухгалтерией. Так оказался должен 200 долларов из-за кассет. Не было подтверждающих покупку чеков. И где я найду их, условно, в Ираке? Или даже в Иране, где весь мелкий бизнес — например, такси, — освобождён от налогов?

Все делали это в командировках. Даже ведущие, у которых зарплаты были немаленькие.

Перехитрить финотдел доставляло удовольствие. Работали креативно. С азартом. До сих пор на НТВ существует подпольная «типография» по подделке печатей…

Хотя, борьба с этим мелким воровством для вида велась. Вот если кто почувствует себя слишком независимым, задумает искать справедливости, вот тогда повытаскивает руководство все отчёты бедолаги из его поездок.

Эти деньги там же, в командировках и тратились. На цели командировки…

Да, по-настоящему воровали только по-настоящему избранные.

Вот, например, Олег Адамов первый заместитель гендиректора и, одновременно, главный кассир Кулистикова. Однажды этот пьяный начальник в загулявшей компании громко и бесстыдно хвастался, обращаясь к репортёру телеканала, тем, что он, Адамов, «всего лишь за два года работы здесь (заместителем генерального директора на НТВ) сделал (сделал, а не заработал!) несколько миллионов долларов, пока ты (репортёр НТВ) там в грязи, в горах, на войне бегаешь со своей палочкой». Под «палочкой» он имел в виду микрофон НТВ.

Да, начальство ворует серьёзные суммы.

Их, начальников, тоже держат на крючке. Серьёзном крючке.

Чем меньше у человека потребностей, тем больше свободы. Сколько человек — конкретный индивид — потребляет, настолько он и зависим.

Вот всё остальное время — оставшееся — на НТВ занимаются пропагандой. Да, если в выпусках новостей на НТВ — как и на остальном российском телевидении — и есть какая-то информация, то лишь о том, что нового придумала пропагандистская машина.

Хотя её — пропаганду — именуют в профессии по-другому: созданием информационного образа реальности. Или ещё — информационно-психологическая реальность. То есть важно не то, что происходит, а то, что показывают, описывают, интерпретируют. И как это показывают, описывают, интерпретируют.

Вообще-то, правильно называть это не созданием информационного образа реальности, а организацией и поддержанием информационного образа реальности. Да и не пропаганда это. Не пропаганда в чистом виде. Обман — да. Самообман — да. Беда — да.

Как эта беда происходит. Как поддерживается-создаётся информационный образ реальности.

Тут работает не только старая, распространённая в профессии, да и в обществе, формула: мол, то, что покажут (расскажут, напишут) в «новостях» (в СМИ) — это новость; не покажут (расскажут, напишут) в «новостях» (в СМИ) — не новость. Происходящие в жизни те или иные события — реальные новости, факты — проходят через сито информационного образа реальности, и только после этого становятся «новостями» во всех СМИ.

Это не только цензура. Это ещё и стереотипный образ действительности.

Мифы не создаются. Они поддерживаются. То есть мифы создаются, но не на пустом месте. Они настраиваются на существующем, укоренившемся в головах находящейся в том или ином информационном пространстве и в том или ином эмоциональном состоянии аудитории фундаменте. Дайте мне пограничную аудиторию и какое-нибудь средство массовой информации — и я переверну их мир. Разрушу один стереотипный образ действительности и создам новый… В теории, в теории. Смысла в том чтобы практически «перевернуть мир», я не вижу. Не собираюсь на это тратить жизнь! Да и не имею права. Ну, может быть о стереотипах побеседовать. С тем, кому это нужно (важно, интересно)…

<...> Таких мифов, стереотипов — множество. Наша жизнь цедится между этими стереотипами. От роддома до кладбища. Стереотипы были всегда. Раньше все верили, что Земля плоская и находится в центре Вселенной, а всё остальное вертится вокруг любимого создания Божьего. Что не подходило под информационный образ реальности — отметалось. За утверждение, что Земля круглая и всего лишь одна из бесконечного множества планет Вселенной, а не какая-то центральная жемчужина мироздания, могли сжечь, могли камнями забить, на кол посадить.

Сейчас кто-то стал умнее. Там стали умнее, там не растаптывают ростки альтернативного мнения. Там поиск нового — это ради самосохранения, это способ избежать Беды. Немного, но умнее.

Там другое отношение к «новостям» — новостям фактов.

Согласен, во многом эта убеждённость также основана на стереотипе! Ещё на каком — Град Китеж и земля обетованная! Во многом. Но не полностью.

В России говорят — мол, классические «новости» сейчас неинтересны, нерентабельны, их никто не смотрит, все хотят развлекаться. Что же вы так врёте, мужики?! Информационная журналистика — прибыльнейший бизнес в философии культуры потребления. Люди, которые действуют, хотят принимать и принимают решения, думают сами, для которых время — деньги, хотят быть в курсе объективной и оперативной информации. Чтобы понять это, не нужен никакой аналитический доклад. Вот доказательство — ежегодная многомиллионная прозрачная прибыль CNN. Даже «ни на что неспособные арабы» (с таким личным мнением живёт мой бывший начальник, «великий» теле-менеджер Пётр Орлов) создали, например, телеканал «Аль-Джазира», контент которого — исключительно информация. Из-за роста интереса к арабскому миру это СМИ продолжает информационную и политическую (не путать с идеологической!) экспансию глобальной аудитории, и в будущем ещё потеснит гигантов пропаганды CNN и BBC.

И телевидение, поднимающее социально-острые темы, обсуждающее их, перестаёт быть идеологическим средством и становится просто сферой деятельности, обычным бизнесом. Обычным! Как речное судоходство. Как рынок спортивных услуг. Не является же производство обуви идеологическим инструментом, оружием. Как и Ленинградский проспект в Москве.

Именно — обсуждение, а не под видом интерактивного обсуждения проталкивание мнений «хозяина». Обсуждение, а не забалтывание.

Информация — это жизнь. Информация — это деньги, это важнейший коммуникационный ресурс. И он стоит дорого. А «новости», которые делает современное российское ТВ, это даже не эпоха потребления, за такой продукт готовы платить только сентиментальные домохозяйки. За этот скучнейший сериал, с неправдоподобным сюжетом. Неправдоподобным! Сказочным. Мифическим.

В России самое основное, простейшее средство в этом самомифотворчестве — телевидение. В первую очередь важен контроль не за газетами, а за ТВ-картинкой. Главное — это телекартинка. «Новости» для показа «картинки».

Газеты умнее — там нужен анализ. Хотя бы какой-то. А по «ящику» показали перекрываемый вентиль газопровода на западной границе, как нахмурился президент —  и всё сразу понятно: «Не дадим воровать наш газ!»

Попробуй простым описанием цирка с Кремниевой долиной в Сколково поддержи стереотип о «поднимающейся с колен Родины». Ведь приходится придумывать, потеть, изловчаться. А в «новостях» по НТВ всё просто. Вот Медведев Д.А. ходит гоголем по какому-то залу. Ему что-то показывают, агрегат какой-то. Он его трогает, улыбается. Вокруг тоже все чему-то радуются. Что за агрегат? Какие мощности? Какие иностранные аналоги у него есть? В каком он хвосте у «коллег» болтается? А, может, вообще это имитационное производство, скопировавшее зарубежные технологии из прошлого века? Это не важно, в «ящике» это можно утаить. Важно —  смотрите! — «картинка» «Медведев у агрегата». Голос у корреспондента «за кадром» [5] тоже чему-то радуется. И обыватель тоже начинает радоваться: мол, есть ещё порох в пороховницах! могём же ещё! вот Медведев, вот агрегат какой-то! «Президенту чушь не покажут!»

Вера в царя. Сказочная. Всё из сказок. Из прошлого. <...>

Современный человек, помимо того, что уже не Homo erectus — некоторые учёные говорят, что уже и не Homo sapiens, — он человек, зависимый от СМИ. Как от наркотика. Сегодняшний «опиум народа», «сердце бессердечного мира». Суррогатное сердце. Особенно на постсоветском пространстве. Герой нашего времени — человек, сгорбившийся перед экраном или монитором; шуршащий на клавиатуре человек слов. Homo multiloquus — человек болтливый, человек многих слов.

Сейчас стало модно хвалиться тем, что не смотришь телевизор. «Вот, мол, я такой умный, не включаю ваш «зомбоящик» уже несколько месяцев (или лет)». Ничего. Никуда не денутся. Потому что, например, большинство из них используют в качестве источника информации Интернет. А что — интернет-ресурсы не работают в этой системе стереотипов?! Люди ведь пользуются определёнными новостными ресурсами? Серьёзными информационными ресурсами. Ведь так? Да, информация в большем количестве. Разнообразная. Да. Форма подачи отличается. Да. Да. Да. Но информационная реальность та же. Стереотипы те же. Там тоже изобретают «новости», которые таковыми не являются. У каждого СМИ свои цели и своя аудитория: у Интернета — молодая, максималистская, самодовольная; у РЕН-ТВ — как у «Новой газеты» — обиженная, недовольная, интеллигентствующая; у «России» — довольная, согласная, покорная и тёпленькая, как домашние тапочки; у «Коммерсанта» и «Ведомостей» — задумывающаяся в рабочее время и по дороге от фитнес-клуба до дома т.д. Всю эту аудиторию надо кормить той пищей, к которой они привыкли. Кормить и управлять ею…

Если современный человек решит пожить где-нибудь в глуши — без всякого «ящика» и интернета, даже радио, — через месяц он завоет от тоски без родного информационного образа действительности. Он ведь отвык от реальности — ему необходима постоянная инфо-доза, инъекция. Но если продержится три месяца, а потом ещё три — то поймёт, насколько прекрасна, интересна, многогранна жизнь. Другая жизнь. Другая Россия. Поймёт, поймёт. Тот, кто продержится шесть месяцев, поймёт.

Живя в информационном пространстве, чтобы уменьшить влияние информационно-стереотипного образа действительности, надо думать постоянно. И сомневаться. Снова стать homo sapiens. Чтобы стать homo moralis.

Говорят — «Цензура, цензура». «Зомбоящик врёт!» Ну, и пусть врёт. Не понимаю, почему люди в это верят? Почему живут в подчинении, в поклонении перед авторитетом СМИ? Почему якобы ненавидят ТВ, не доверяют газетам, но разговаривают, думают теле-информационными штампами? Как с рекламой. Вроде бы ни один не скажет, что верит рекламе, но покупает раскрученные товары. От того, что человек ругает эпоху потребления, он не перестаёт в этом извращённом потреблении участвовать. Соучаствовать в этой «экономике невинного обмана».

Вот и очарование Информационной Системы такое же — непонятное, нелогичное. Вот он — обыватель. То ли жертва, то ли соучастники эпохи потребления «новостей». Думает, что он свободен. Ан, нет. Беззащитная игрушка.

Зритель. Зритель… Строящий из себя жертву. Нет, не жертва он.

Почему слушается зритель? Российский налогоплательщик? Нет, он не молчит. Но слушается! Вот этого я вообще не понимаю. Знает, что врут, как минимум, знает, что привирают. Что же он покоряется?.. Спасение наркомана — это в первую очередь осознанный выбор самого наркомана. Его желание излечиться. Аааа. Устраивает? Ах, устраивает такая правда? Такая информационная реальность?

Раб? «Герои исчезли — остался хор???» Массы??? Толпы???

Толпы наркоманов. Не все. Не все. Согласен, обобщения часто сомнительны.

Но… Большинство… Мажоритаризм… Exsistentia… Демократия… Кто сильный, тот и демократ…

Миллионы. Миллиарды призраков бесполезно топчутся на Земле. Мнут траву. Думают — живут. Иллюзия. Суррогатный мир. Нет, просто удовлетворяют свои капризы и физиологические прихоти — нужду; видят грязь и не видят явного. Богатство, которое — под ногами. Одно чавканье самодовольное. Биомассы. Миллиарды чавкающих ртов. Не приматы, а подотряд жвачных.

Траву жалко. Землю жалко. Атмосферу жалко. Красоту и тепло двух светил жалко.

Людей уже не жалко.

Для чего нужна Система Системе.

Люди Системы и сами беззащитны перед нею. Система раба Системы. Тупой Системы. Глупой. Она забывает, что пропаганда и пиар на пустом месте спасают и помогают до определённого момента. «Ящик» — наркотик как для тех, кто в нём, на телевидении, работает, так и для тех, на кого он работает. А любой наркотик только вначале доставляет удовольствие. А потом — это недуг страшный. Только бы «снять ломки», только бы не «болеть».

Вот ещё один. Медведев Д.А., пытающийся играть роль доброго и современного царя — а всё равно получается дурак дураком. Настоящим Иванушкой-дурачком.

Нашёл себе «работу» — такого же многоголового «дракона», как у Путина. Будет бороться с коррупцией. Бороться за модернизацию. А всё равно дурак дураком.

Думаете, сидит ДАМ в кремлёвском кабинете и трудится в поте лица, нуждами народа российского мучается — думу думает, как бы эту коррупцию окаянную одолеть. <...> Так? Конечно! Сейчас!

Нет, ДАМ сидит и смотрит телевизор. Да, он тупо сидит перед «ящиком» и тупо просматривает все новостные выпуски российских телеканалов. Обычно делает он это в одиночестве — побывает на каких-нибудь мероприятиях в первой половине дня, а потом бежит усесться перед телевизором — и начинает щёлкать пультом.

Так должен был закончиться и исторический день 30 сентября 2009 года…

Утром президент поехал в «Курчатовский институт», который был выбран в качестве декорации к съёмкам главной «новости» в стране на тот день: «Медведев провел совместное заседание Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России». Ну, того, самого судьбоносного заседания, где стране объявили — переходим принудительно на энергосберегающие лампочки. Вся страна. В течение пятилетки. С 2014 года — только они. И для Медведева тема лампочек очень важна. Во-первых, модернизация не может ждать! А после завершения всероссийской операции под лозунгами «Энергосберегающая лампочка — на смену старой!», «Пусти инновацию в свой дом вместе с новой лампочкой!» и «Купи эту лампочку — будь с инновацией!» можно переходить к следующему этапу модернизации. Во-вторых, ДАМ тайно и нескромно предвкушает, что эти забавные и дорогие осветительные приборы в народе ласково нарекут «лампочками Медведева» или ещё поэтичнее «лампочками Анатолича» — и не только на территории России. В-третьих, ДАМ хочет на второй срок. Очень! Надеется.

И вот приходит президент с такими светлыми мыслями на съёмку. А ему сразу портят настроение: ведут в плохо освещённое помещение, где Михаил Ковальчук [6] на компьютере показывает мозг мыши, которая якобы читает статью «Россия, вперёд!» При этом академик бормочет, что «благодаря соединению нано- и биотехнологий» мозг мыши «стал прозрачным», и через него можно прочесть, например, прославленную статью «Россия, вперёд!»

Медведев стоял перед камерами, смотрел то на директора Курчатовского института, на монитор — на мозг мыши и не мог поверить своим ушам.

Во-первых, он считал Курчатовский институт серьезным заведением и только потому согласился на съёмки тут. Во-вторых, он не доверял этому академику, который кроме того, что он академик, ещё и родной брат друга, кассира и старого бизнес-партнёра Владимира Путина Юрия Ковальчука. В-третьих, его обидела эта мышка, которая читала статью «Россия, вперёд!». «Даже мышка», — загорелась ожесточенная мысль в его голове. Ведь статью «Россия, вперёд!», как известно, написал сам Медведев, чем очень гордился — потому что она получилась гениальная; об этом же все говорят; это же «событие общероссийского масштаба!» А тут по тексту его программная статьи — его программной статьи! — ползает обычная серая мышь и делает вид, что читает. Тут был какой-то намёк. ДАМ не понял — на что, но понял, что намёк.

Утро было испорчено. На заседание Комиссии президент пришёл злым и капризным — съёмка едва не провалилась.

А вечер ему испортил телеканал НТВ.

Этот анекдот с мышкой стал главным информационным поводом для всех привластных СМИ — так газеты, радио и ТВ разбавляли скучный официоз. Особенно ДАМ не понравился сюжет в вечерних, 19-часовых новостях — еле-еле успел к началу выпуска — на «четвёртой кнопке». Да нет, он был взбешен.

Сразу после эфира в кабинете у гендиректора НТВ зазвонил специальный телефон. Как потом рассказывал своим подчинённым дрожащий от страха Кулистиков, ДАМ кричал в трубку приблизительно следующий текст: «Что это вы показываете у себя в эфире, а? Почему вы какую-то мышку серую показали больше, чем меня. По хронометражу видео с нею дольше, чем со мной! Я всё записал. Мышь задушить! И делайте выводы! Далее… Почему меня у компьютера показали только с одного плана, а мышку с нескольких? Неужели вы на НТВ считаете, что мерзкая мышка важнее президента России?! Мне этот ракурс не понравился. Не понравился! Делайте выводы, Владимир Михайлович! Я говорил на заседании Комиссии такие важные вещи об энергоэффективности, о модернизации страны! Вам на НТВ это не важно? Вам важна мышка? А? Переделать к следующему выпуску. Переделать! Мышь задушить! Я сказал! Немедленно! А также добавьте в сюжет ещё больше моих слов про лампочки…» И бросил трубку. А Кул побежал исполнять.

Наркотик. Представляете, главный чиновник страны, потеряв голову, приклеился к «ящику», выслеживает эфир. Измеряет, сколько про него показали и сколько про Путина — чуть ли не с секундомером. Дела забросил, женой не занимается — у него телезависимость, синдром СМИ.

А для кого-то президент страны — это априори бог и царь. Бог, а не наёмный менеджер, труд которого конечно надо уважать, как уважают хорошую работу дворника со своего двора: чисто, убрано — хвалишь, грязно — критикуешь, ругаешь. Меняешь. Слугой же дворника никто себя гордо не станет называть. А слугой президента некоторые стать не против. Многие стать не против…

Блог собственный, видите ли, у него. Куча айфонов, видео-конференции, рассчитанные на молодёжную аудиторию — а его, президента, меньше мышки какой-то гадкой показывают.

Такой вот он, ДАМ, — лишь на третий год с трудом избавился от лёгкого, но разборчивого и неприятного похрюкивания носоглоткой при выступлениях на камеру. Свадебный президент. Раб «ящика». Дурак дураком.

Полстраны болеет интернетом, живёт там — несколько миллионов хомячков, шуршащих клавиатурой, и этот — туда же. В перерывах между «ящиком».

«Магия мундира».

Неужели стоит тратить свои силы, свою жизнь на таких «хозяев»? Оправдывать, восхвалять Систему? Жизнь — на такую мелочь!

Ах, да… Мне же говорили… Я же увидел и понял… Хотя до последнего не верил.

Что всё дело в кредитах и понтах. Да, всё так просто. Да! Просто! В этих жалких вещах, которые счастье не дают, а лишь позволяют прикоснуться к ощущению кратковременного счастья. Суррогатного счастья.
В удостоверении телеканала. В счастье сопричастности Силе и Власти. В комплексе твари дрожащей. В теле-понтах? Да?

Вот как! Ну, тогда — получите!

* * *

Далее — всё о том же, но с подробностями.

Примечания:

1. Громов А. А. — пресс-секретарь президента России (2000-2008 гг.). С 2008 года — замруководителя Администрации президента России.

2. На телевизионным жаргоне-сленге «картинкой» называют как отснятое видео (отснятое видео еще называют «исходником», то есть исходное, изначальное видеоизображение), видеоряд, так и телевизионное изображение («телекартинка», то есть та «картинка», которая идёт в эфир). «Телекартинка» обычно сопровождается текстом. «Картинка» — ключевое понятие ТВ-жизни. Живёт в голове любого телевизионщика в виде сакрального образа. Почти икона.

3. «Героями» на телевидении называют всех интервьюируемых, участников авторского материала.

4. Оригинал фразы, услышанной мною от одной корреспондентки-мстительницы на НТВ при просмотре ею видеоматериала для своего репортажа.

5. В авторском закадровом тексте.

6. Михаил Ковальчук — директор Российского научного центра «Курчатовский институт».

Следующая глава: Глава V. Голубой огонек
Вернуться к оглавлению