Ровно 20 лет назад, 1 марта 1995 года, журналист Владислав Листьев был убит в подъезде собственного дома на Новокузнецкой улице в Москве.38-летний Листьев был одним из самых знаменитых людей в России: он придумал и запустил главные телевизионные шоу в стране, в том числе — «Поле чудес», «Тему» и «Час пик», а незадолго до смерти возглавил «Общественное российское телевидение». Журналист надеялся, что ОРТ (ныне Первый канал) в соответствии с названием станет реальным общественным институтом. Убийц Листьева не нашли до сих пор. По просьбе «Медузы» тележурналист Роман Супер поговорил с генеральным директором Первого канала и другом Листьева Константином Эрнстом.

Читайте также: Выпуски новостей 20 лет назад: Владислав Листьев убит

— Вы помните, как познакомились с Листьевым? Он был из тех, кем сразу очаровываешься? Или, наоборот, сначала производил впечатление мизантропичного парня?

— Сразу очаровываюсь я только девушками, а мизантропом Влад никогда не был, даже став постсоветской звездой номер один. Впервые мы встретились в монтажной программы «Взгляд», где я делал выпуск вместе с [Александром] Любимовым и [Евгением] Додолевым на ближайшую пятницу, а Влад в эту пятницу не работал — он выходил на неделю позже. Он подошел ко мне и дружелюбно спросил: «Это ты Феллини?» Я ему ответил, что Феллини — Федерико, а я — Костя. Он заржал: «Ну, добро пожаловать в ад». Так мы познакомились. И все время поддерживали приятельские отношения, а в последние несколько лет до его смерти стали близко дружить — ходили друг к другу в гости и даже последний его Новый год, с 94-го на 95-й, встречали вместе.

— Расскажите, как отмечали.

— Планировали отмечать в большой тусовке в центре города, но у нас заболела дочка и мы остались дома на съемной квартире в Тушино. А Влад эту новогоднюю тусовку еще должен был и вести. И вот в полдвенадцатого в этой хрущевке раздался звонок, и с охапками продуктов и подарков вошли Влад с Альбиной, которые на вопрос, как же вы оттуда уехали, сказали: «Да плевать, хотели с вами встретить». А где-то уже под утро мы курили у окна и, глядя на падающий стеной снег, весельчак и жизнелюб Влад сказал: «Клево… Как страшно хочется жить». Я удивленно на его посмотрел, он чуть смутился и сказал: «Нет, ну я в смысле, как клево жить». В контексте того, что случилось ровно через два месяца, мне это потом казалось мистическим предчувствием, но скорее — его уже беспокоило ощущение опасности предприятия, в которое он вписался.

Сюжет телеканала "Звезда" (01.03.2015) Константин Эрнст на могиле Владислава Листьева

— Он был для вас кем-то вроде учителя, а вы тогда были для негокем-то вроде ученика?

— Для меня Влад был другом и соратником. С другой стороны — каждый, с кем ты вместе проживаешь свою жизнь, чему-то тебя учит.

— Скажите, тогда в телевизионной среде было принято дружить? Или этот мир всегда напоминал серпентарий?

— Мир позднего советского телевидения и раннего постсоветского мало чем отличался по температуре взаимоотношений от того, что есть сейчас и наверняка будет позже. Влад всегда разительно отличался от своих коллег. Он звонил мне после каждого выпуска «Матадора», который очень любил; и вообще, я от него не слышал заспинных гадостей про коллег. Хотя знаю людей, которых он не любил, и даже тех, кого не хотел видеть. Но он был звездой номер один, и его многочисленные телевизионные и человеческие таланты избавляли его от банальной зависти и недоброжелательства. Пожалуй, в этом качестве мне некого рядом с ним поставить.

— Каким еще он был человеком? Невозможным? Угрюмым? Спокойным? Агрессивным? Закрытым и недоверчивым? Компанейским и легким?

— Листьев, пользуясь замечательным выражением Исаака Бабеля, был человеком очень жовиальным. Он любил жизнь и беспрестанно делился со всеми этой своей радостью жизни. Он мог получать удовольствие от самых простых вещей — погоды, ботинок, галстука, салата, прошедшей мимо девушки, просмотренной телепрограммы, анекдота и от того, что придумал проект, который будет делать в следующем сезоне. Он идеально совпадал со временем. В конце 80-х он был идеальным ведущим и идеальным репортером, в начале 90-х стал идеальным продюсером и телевизионным руководителем. Он до последнего дня своей жизни сидел в маленьком прокуренном кабинете, и из-за отсутствия приемной с ним в этой же комнате сидела его секретарша.

— Как вы проводили время, когда пересекались? Он как и вы — из интеллектуалов? Выпивали и болтали на кухне про европейское кино, которое мало кто знал и смотрел?

— Форм проведения времени была масса, мы сидели на кухнях, в гостиных, в ресторанах, на палубах пароходов, на дачах у друзей и разговаривали про все. Влад, безусловно, был очень умным и хорошо образованным человеком, но больше всего мы с ним разговаривали о новых проектах, потому что, оседлав новый формат, через год он хотел передать его кому-то еще и делать новый. Его уже не интересовали достигнутые вершины, он каждый раз намечал для поражения новую цель.

— Чем для него была журналистика и телевидение? Работой? Зоной комфорта? Делом и образом жизни? Попыткой чего-токому-то доказать? Это история про большие амбиции? Большую любовь? Большие деньги? Как бы вы описали отношения Листьева с телевизором?

— Листьев и телевизор любили друг друга всепоглощающей страстной любовью. Все, перечисленное в вопросе, присутствовало — просто все и даже больше. Это была такая реактивная смесь, что анализировать ее состав не представляется возможным. Но главное качество Влада, я настаиваю, это его уникальное совпадение со временем. Он с долей опережения воплощал в себе коллективное бессознательное страны в каждом из очень быстро меняющихся моментов времени. И даже, как ни страшно это прозвучит, его смерть стала таким же совпадением с текущим российским временем.

Сюжет программы "Воскресное Время" (01.03.2015) Константин Эрнст о Владиславе Листьеве

— Для вас это убийство не было неожиданным? Эта трагедия была вписана в кровавую логику того рынка, который был менее цивилизованным, чем сейчас?

— Для меня смерть Влада была, конечно, неожиданной, но логике времени она соответствовала.

— Как вы узнали о том, что его убили?

— 1 марта 1995 года я заканчивал съемки выпуска «Матадора», посвященного карнавалу в Венеции. Делая конечную подводку на площади Сан-Марко, я говорил что-то об образе Венеции и смерти Европы, раз пять в этой подводке повторив слово «смерть». Поздравил группу с окончанием съемок, и мы пошли в сторону гостиницы. Мой оператор Андрей Макаров задержался, чтобы из автомата позвонить в Москву, и через минуту мы услышали его крик. Мы решили, что у него пытаются отобрать камеру, бросились ему навстречу, а он бежал к нам, пробиваясь сквозь толпу, и кричал, рыдая: «Владьку убили». Утром мы вылетели в Москву.

— Когда Листьева убили, мне было 10 лет. В этом возрасте легко можно было не заметить это убийство: да, застрелили человека из телевизора. Но ведь тогда, как, впрочем, и теперь тоже, много кого заказывали. Однако не заметить происшедшее было трудно и в 10 лет. С таким масштабом и с такой любовью в новейшей истории больше не прощались вообще ни с кем — ни с политиками, ни с киноактерами, ни с журналистами, ни со спортсменами. Объясните, пожалуйста, почему?

— Влад к этому времени был самым популярным человеком в стране. Я несколько раз заводил с ним разговор на тему, что если он выставит свою кандидатуру на президентских выборах, то легко их выиграет. Он сводил глаза к переносице и говорил: «Дяденька, нафига нам это нужно?» Он был больше чем телезвезда, он был любимцем страны. До него такой любимицей была, пожалуй, только Пугачева, но Влад не был артистом. Диапазон его существования в сознании людей был гораздо более широким. А любовь и доверие к нему были безграничными.

— Это доверие — личная заслуга Влада? Или проекция самого телевидения, которое было другим?

— Я бы сказал, что это и то, и другое. Бог наделил его той энергией, которую было в состоянии транслировать то телевидение. Это совпадение в таком идеале было невозможно до и, пожалуй, невозможно после.

— Когда вы занимали должность Листьева, у вас было чувство неловкости? Внутри вас не бурлили противоречивые чувства?

— В начале 95 года я уходил с телевидения, должен был отснять последние выпуски «Матадора» и весной запускаться с картиной на Мосфильме. Влад предлагал мне остаться в любой должности, но я сказал, что устал от телика и вообще оказался тут случайно, заблудившись по дороге в кино. Посетовав, что я ухожу, Влад попросил меня написать про будущее канала: «Ну ты же в будущем телевидения понимаешь лучше, чем я». Я написал несколько страниц и перед отъездом в командировку забежал к нему на 11 этаж. Он рассказал мне о разных сложностях, которые возникают на его новой работе. Я говорю: «Да пошли они, занимайся тем, что делал раньше, зачем тебе быть директором?» Влад ответил: «Нет, надо сделать все правильно, а если не принимать бой, козлы нас победят, это будет несправедливо». Он обещал, и не только мне, взять охрану…

— Но так этого и не сделал.

— Да, так и не сделал. Мне предложили занять место Влада на следующий день после его похорон. Предлагали те же люди, что раньше — Владу, поэтому я смотрел на них с плохо скрываемой ненавистью и от предложения отказался. Мне настойчиво звонили с этим предложением раз в неделю. Спустя два месяца, в течение которых я видел, как Первый канал — тогда это была телекомпания «Останкино» — разваливается на глазах, я ответил «да».

Фото: А. Глевкин / East News

— Вы верите во второе пришествие? В России возможен второй Листьев?

— Нет. Сейчас невозможность второго Листьева — это не столько отсутствие человека с такой харизмой, это скорее изменения в мире, в стране, в обществе, которые произошли с нами за последние 20 лет. Это мы все стали другими. А как сказано в одном из библейских апокрифов, «и изменишься ты, но не станешь лучше». Чтобы любить кого-то, надо быть открытым. Если боишься и во всем сомневаешься, никому не веришь, даже себе, то никого не полюбишь. Любить надо не бояться.

— Константин Львович, личность работника ТВ за эти двадцать лет сильно измельчала. Как вы, приходя ежедневно на работу, миритесь с этим? Ведь никто из ваших коллег на канале даже близко не может приблизиться к стандартам, заданным Листьевым.

— Мне не хватает конкретно Влада. На телевидении много хороших и талантливых людей, но мне не хватает его. Я бы с удовольствием его, а не себя видел директором Первого канала, а сам бы снимал кино. В определенной степени я согласился на эту работу из-за него. Потому что козлы не должны победить, это несправедливо.

— Листьев — директор Первого в наши дни? Вы правда можете представить себе его топ-менеджером, или журналистом — ведущим Первого канала сейчас? Ну серьезно, неужели он был бы способен лавировать между политическими интересами государства и качеством производимого продукта? Я, например, пересматриваю его программу «Час Пик» на ютубе и у меня как-то в голове не укладывается, как такая телепередача с внятными, спокойными и одновременно острыми интервью могла бы сейчас выходить. У вас укладывается?

— Знаете, Рома, программа «Взгляд» была не телевизионной программой, она была тектоническим фактором русской истории. И не столько потому, что там работали конкретные люди, просто история в этот момент подошла к своему поворотному пункту. В разные времена — разная эффективность и значение медиа. И споры на тему, если бабушка была бы дедушкой, меня ни в философском и ни в практическом смысле не интересуют. Те, кому повезло жить на сломе эпох, имеют привилегию стереоскопического зрения — им есть с чем сравнивать. А ответы на вопросы в сослагательном наклонении — салонная забава.

— Зачем убили Листьева? Чтобы что? Добился заказчик того, чего хотел?

— Я думаю, что понимаю, кто и зачем это сделал, но это мое знание при отсутствии юридически полноценных доказательств. Поэтому я оставлю его при себе. Достигли ли они результата? Временного — да, стратегического — нет.

— Возможно, это слишком идеалистическое представление, но по-моему, Листьев умер, потому что не хотел поступаться своими принципами в профессии. Нынешние теленачальники, на мой взгляд, готовы пожертвовать вообще любыми идеалами — и даже не ради выживания, а ради сытого конформистского существования. Вы согласны с такой интерпретацией этой истории?

— На дурацкий вопрос — дурацкий ответ: нет.

— По-моему, вопрос уместный. Листьев для меня — детская несбывшаяся утопия. Самая значимая фигура поворотного момента истории российских медиа: когда решалось, как оно все сложится — телевидение будет ради людей, или люди ради телевидения. После смерти Владислава стало понятно, что второй вариант победил. С этим вы тоже не согласны?

— Я не намерен вступать в спор с вашим абстрактно-идеалистическим представлением о реальности. Как говорил Станислав Ежи Лец, в действительности все не так, как на самом деле.

— Как вам кажется, если бы Листьеву довелось посмотреть Первый канал образца 2015-го года, он был бы им доволен?

— Это вопрос к Листьеву, не ко мне. Будет случай — спросите. Я тоже обязательно спрошу.

— И последнее «бы», Константин Львович. Если бы у вас была возможность встретиться с Владом Листьевым на один час, как бы вы этим часом распорядились? Что бы вы сделали? Куда бы пошли? И что бы вы ему сказали?

— Вы упорный…

— Да.

— …В своей страсти к сослагательному наклонению. Если бы нам довелось встретиться сейчас, я бы, задыхаясь от темпа, пытался бы рассказать ему все главное, что произошло за эти 20 лет, и про то, как нам его не хватает. Ну, а потом, задержав дыхание, спросил бы: «А как ты?»

Читайте также: Выпуски новостей 20 лет назад: Владислав Листьев убит

Комментарии (11)
avatar
0
8 Alexander • 19:39, 07 Март 2015
Царствие Небесное всем тележурналистам, которых уже нет с нами, мы их будем помнить ВСЕГДА!!!!!! :'(
avatar
6
5 MDKwarrior • 22:04, 02 Март 2015
Знаете (заранее прошу прощения, может быть очень жестко напишу), Андрей Хрусталев (диджей на радио "Рекорд") как-то сказал то, что заставило меня лично задуматься (правда он говорил про Цоя, но это сути не меняет), что не надо идеализировать гениев своей эпохи, для своего времени они были героями, но неизвестно, как бы они подстраивались под наше время. Я говорю это к тому, что нужно помнить именно того великого Листьева из 90-х годов и уж точно не надо слишком обольщаться и представлять себе, каким бы он мог быть сейчас (вы уж простите, но не исключено, что тем же самым Дмитрием Киселевым).
avatar
1
6 Котофей • 23:32, 02 Март 2015
Мне почему-то кажется, он бы сейчас работал на Дожде
avatar
-3
4 alexpavlovets96 • 21:10, 02 Март 2015
Козел этот Ёпрст! Козел и лицемер! (не искренне он говорит, фальшиво! Видел его в программе "Влад. Прошел год", он там прям зарыдать готов был. Ага, так я ему и поверил!)Да еще и хам! (Так же нагло ведет себя еще Нагиев. это только к слову) Держу пари, что он тоже причастен к его убийству!
avatar
0
9 vasilinovikov1997 • 17:04, 08 Март 2015
Согласен! В 90-ые первый канал был хорошим,а сейчас это канал для дебилов
avatar
0
10 alexpavlovets96 • 21:11, 19 Май 2015
Судя по твоему логину, ты 97 года рождения. Ну правильно, в 90-е почти не жил, ничего не видел. А туда же, судишь о канале, когда он был лучше.
avatar
0
11 vasilinovikov1997 • 17:19, 21 Май 2015
Я в инете видел ОРТ-90-ых и обрывки из прошлого ещё чуть-чуть помню. И скажу сейчас ничего хорошего нет на современном первом канале
avatar
5
3 Котофей • 15:29, 02 Март 2015
— Как вам кажется, если бы Листьеву довелось посмотреть Первый канал образца 2015-го года, он был бы им доволен?

— Это вопрос к Листьеву, не ко мне. Будет случай — спросите. Я тоже обязательно спрошу.

Знает ведь, что испортил то, что задумывал Владислав!
avatar
0
7 svetaovsienko • 16:12, 03 Март 2015
Согласна с вами! В 95-м был очень хороший канал, а сейчас - никакой!
avatar
6
2 Доброжелатель • 13:32, 02 Март 2015
Малахов в сюжете "Первого канала" абсолютно ни к месту!
avatar
6
1 artyshok-96 • 12:50, 02 Март 2015
Рад за Романа, что он нашёл наконец работу!
Чтобы добавить комментарий войдите или зарегистрируйтесь