Женщин, как известно, в России немного больше, чем мужчин. А вот среди телезрителей представительниц прекрасного пола больше намного. Об этом при опросах свидетельствует беспристрастная статистика. Работающие во всех областях наравне с мужчинами, тянущие, кроме того, воз домашних забот, воспитывающие детей — они, вместе с тем, немало времени отдают экрану. Несмотря на то, что эфир, в основном, откровенно ориентирован на сильный пол: спорт, политика, фильмы с погонями и потасовкой. Женских передач можно насчитать по пальцам. Если же говорить об удачных, то, наверное, хватит и одной руки.

22 февраля 1995 г., накануне самого мужского праздника в году, состоялась премьера самой женской из отечественных телепрограмм. Появилась она не на крупнейших наших государственных каналах, а на частном, имевшем к тому времени совсем короткую историю и весьма ограниченные средства — на ТВ-6. Впрочем, может быть именно эти обстоятельства — свобода от чрезмерных претензий, которые сопровождают обычно начало новых проектов на крупнейших каналах и необходимость сделать передачу с минимальным бюджетом, — подтолкнула автора проекта Татьяну Фонину к поискам как жанра, так и конкретной формы, в которой он должен воплотиться.

Выбор жанра ток-шоу лежал, казалось бы, на поверхности. Во-первых, потому, что в последние годы он превалирует над всеми другими в нашей телепрактике. В нем есть немало достоинств, в особенности заметных у нас. Возможность живо и непосредственно обсуждать жгучие проблемы «всем миром». Право сталкивать противоположные позиции, особенно ценное в случае обсуждения таких спорных проблем, как все, что связано с положением женщин в нашей стране. Сравнительная дешевизна, поскольку российская публика настолько благоговеет перед ТВ, что готова не только бесплатно сидеть в студии и часами ожидать, пока поставят свет, наладят звук и начнут запись программы, но и приплатить от себя за удовольствие спустя какое-то время увидеть на экране свое лицо.

Во-вторых, жанр ток-шоу подходил к «женской» передаче еще и потому, что, в отличие от большинства стран Европы и Америки, у нас почему-то не было в последние десятилетия взлета интереса к этой теме. Миф о женском равноправии, который был рожден в советское время и тщательно охранялся властью (достаточно напомнить, что те активистки, которые пытались хотя бы поставить его под сомнение, тут же оказывались за решеткой) рухнул в одночасье, однако на смену ему не пришла потребность всерьез разобраться с положением дел и сказать правду о судьбе наших женщин. Ток-шоу по своему статусу «разведывательного» тележанра очень подходило к женской теме.

Но выбор жанра — это самая первая ступень в творческом процессе. Важно было придумать конкретную структуру, в которой бы воплотился жанр. И важно было добиться, чтобы структура эта была если не адекватной, то, во всяком случае, максимально соответствующей воплощенному в ней материалу. И тут создатели нашли форму передачи, в которой она существует уже два года подряд без всяких изменений.

Программа «Я сама» — а читатель, полагаю, уже догадался, что именно о ней здесь идет речь — ставила перед собой задачу осмыслить весь спектр обстоятельств, в которых оказывается в нашей стране женщина: в семье, на работе, в отношениях с мужчинами и детьми. В связи с этим очень важным было не замыкаться на одной какой-то системе доказательств, нужно было обеспечить прокламируемый на всех перекрестках плюрализм мнений. Авторы передачи использовали простой и, вместе с тем, очень емкий прием: они решили развивать ток-шоу, если можно тут воспользоваться музыкальным термином, не монофоническим, а полифоническим путем, чтобы зрители могли узнать о разных точках зрения на проблему. Разных не столько в индивидуальном смысле слова, сколько в заключенной во взглядах типологии. Узнать о взглядах тех женщин, которые испытывают в своей жизни те или иные проблемы, познакомиться с позицией мужчин, услышать мнение экспертов, специально занимающихся вопросом.

Отсюда и композиция программы, которая вот уже сто выпусков строится по одному и тому же принципу, по сходной драматургии, которую можно, без особых усилий сравнить с классической пятиактной драмой. В первом акте ведущая представляет героиню передачи и рассказывает о проблеме, с которой та пришла. Во втором акте ведущая и присутствующие в студии расспрашивают гостью: из ее ответов всесторонне очерчивается проблема.

В третьем в дело вступают мужчины, которые в небольшом сравнительно количестве (все-таки, передача-то женская!) присутствуют в студии, занимая отдельно стоящую трибуну. Отвечая на вопросы ведущей, они выказывают свое отношение как к поставленной проблеме, так и, непосредственно, к рассказанной истории и к гостье.

В четвертом акте высказываются эксперты. Вернее, экспертши, потому что авторы передачи с самого начала взяли курс на женский состав главных лиц: ведущей и экспертов. Последние, кстати, уже по подбору своему продолжают идею авторов о необходимости разнообразия позиций. Если одна, по определению, выражает традиционную точку зрения на женские проблемы, то вторая придерживается феминистских взглядов. Подобная дихотомия позволяет, фактически, покрывать весь спектр оценок, которые звучат из уст экспертов. Вместе с тем, что немаловажно, авторы передачи не поддались соблазну в суждениях экспертов поставить точку, дать окончательное решение проблемы.

Поэтому, вслед за их высказываниями идет пятый, последний, акт, в котором звучат голоса многочисленных женщин, занимающих во время записи места на самой большой студийной трибуне. Они-то и выражают то главное, во имя чего создается передача, — перемены в представлениях по поводу тех или иных сторон женской жизни.

В идеале при такой структуре ток-шоу развитие темы происходит по спирали: от констатации некоего тезиса (в первом «акте») через его проверку на прочность в перекрестном расспросе (второй), апробации в совершенно иной среде (третий, мужской «акт»), оценки специалистами-экспертами (четвертый), после чего в финальном «акте» первоначальный тезис, обогащенный разными услышанными (и узнанными) обстоятельствами, оказывается выглядящим совершенно по-новому. Поэтому-то в лучших выпусках «Я сама» зрители, столкнувшись с самоочевидностью исходного тезиса, затем, проходя вместе с участниками передачи через испытание его в разных «средах», обнаруживают в финале — иногда с немалым удивлением для себя, что многое видится совсем не так, как в начале. Куда-то испарилась самоочевидность, плюсы поменялись местами с минусами, наивность героини обернулась мудростью и т. д.

Одним словом, драматургия ток-шоу была изначально настолько удачной, что, фактически, задуманная женская телепрограмма, как говорится, «была обречена на успех». Правда, для этого нужно было найти ведущего (или ведущую?), способного (способную) воплотить замысел, сцементировать весьма разнородный материал, пронести через его пестроту главную мысль, заразить ею зрителей и заодно участников в студии и т. д.

Выбор авторов программы пал на Юлию Меньшову, дочь кинорежиссера В. Меньшова и актрисы В. Алентовой, которая закончила мхатовское училище, играла в театре, заодно снималась в кино: все делала не хуже других, однако особых лавров не стяжала. И, главное, была недовольна собой. Настолько, что однажды, против воли родных и близких, решила уйти из театра и кино, предпочтя им ТВ. Только не думайте, что сразу же получила приглашение вести свою программу. Нет, на первых порах она была редактором у Виктора Мережко в его передаче «Мое кино». И там именно ее углядели авторы «Я сама». Думаю, их привлекла она в ту пору чисто внешними своими качествами: молодая, миленькая, обладающая опытом лицедейства и, вместе с тем, не успевшая еще примелькаться и надоесть.

Не буду вдаваться в подробности возникшего альянса: главное, что с первого же выпуска и по сей день передачу каждый раз открывает крупный план, на котором Ю. Меньшова говорит вводные слова о предстоящей решению проблеме. Она не только произносит очень точные фразы, но и, как нетрудно догадаться при внимательном просмотре, живо реагирует на ответы, причем, частенько делает это в импровизационном ключе. Вообще, Ю. Меньшова (что подтвердила передача «Профессия», 4.03.97, в которой ее ведущий А. Крупенин представлял всю троицу главных лиц «Я сама»), что называется, в карман за словом не лезет. Она умеет подхватить любой разговор, подать ироническую реплику, пошутить, состроить уместную в ходе дискуссии мину — одним словом, ведет себя с той мерой непосредственности и попадания в эмоциональную тональность происходящего в студии действа, каким не сможет похвастаться, пожалуй, ни один другой отечественный телеведущий.

Конечно, этот уровень мастерства Ю. Меньшовой достигнут не сразу. На первых порах чувствовалась в ней некоторая скованность, недостаточная пластичность в передвижениях по студии, позы и выражения лица иногда казались мало обоснованными происходящим. Впрочем, некоторая зажатость была присуща не только ведущей, но и всей программе. На первых порах она, подобно женщине, желающей непременно утвердить себя в мужском окружении, выбирала темы откровенно полемического звучания. «Не хочу быть домохозяйкой» (1.3.95), «Мне нравится быть деловой женщиной» (5.4.95), «Зачем нужен штамп в паспорте?» (19.4.95) — таковы названия выпусков позапрошлой весны.

Постепенно, от выпуска к выпуску, в передаче — при сохранении основных ее параметров и, главное, драматургии — менялись и темы, и свобода, с какой ведет себя в студии Ю. Меньшова. Авторы стали браться за более сложные, не имеющие однозначного ответа, проблемы. «Мой муж ушел в секту» (15.01.97), «Мой муж домохозяйка» (22.01.97), «Я не люблю своего ребенка» (26.02.97) — это названия самых последних выпусков. А актриса, ставшая телеведущей, за это время, кажется, полностью избавилась от рудиментов своей бывшей профессии.

Внимательные зрители программы, надеюсь, согласятся со мной, что на первых порах Ю. Меньшова выглядела послушной исполнительницей очередной порученной ей роли. Она была несколько скованна в текстах и движениях, не всегда точно находила свою позицию в довольно большой и сложно расчлененной трибунами и местами для соведущих и гостьи студии. Костюмы и прическа подчеркивали ее неопытность, акцентируя юный возраст (хотя, между прочим, Ю. Меньшовой ко времени начала работы в передаче было уже двадцать пять лет). В эту пору ведущая «Я сама» более всего напоминала мне о своем происхождении из актерской семьи: милая доченька, которая к тому же, оказывается, умеет выполнять любые задания режиссера.

Каждый раз, перед тем, как уступить экран блоку рекламы (а она, надо сказать, занимает в программе немало мест и имеет, кроме всего прочего, структурную функцию, отделяя один «акт» от другого) Ю. Меньшова произносила одну и ту же фразу: «Это — программа „Я сама". Продолжение следует!» При этом актриса не только никогда ни на йоту не изменяла интонацию, в которой говорилась эта фраза (напомню для сравнения, насколько разнообразно произносил свое «Рекламная пауза!» в «Поле чудес» Л. Якубович, не актер по образованию), но и делала левой рукой (в правой она держала микрофон) повторяемый под копирку жест.

Если уж продолжать упреки по поводу раннего периода передачи, могу также вспомнить, что Ю. Меньшова была довольно однообразна в своих эмоциональных реакциях на происходящее. Обычно, услышав что-то необычное (а необычным, надо сказать, программа богата) ведущая старалась как можно выразительнее передать свое отношение к прозвучавшим признаниям. Тем более что камеры в это время фиксировали ее лицо крупным планом. Так вот, не имея рядом требовательного режиссера, актриса-ведущая изображала удивление довольно однообразно. Чаще всего — округляя глаза.

Впрочем, мои профессиональные придирки не могут повредить общей высокой оценке передачи. Она оказалась не только очень нужной аудитории (причем, не одной лишь женской ее части), но свежей по выбору тем, по их решению. Уже к исходу первого года существования «Я сама» вышла по предпочтениям зрителей на первое место среди ток-шоу. Она вместе с «Часом пик» имела шестнадцатипроцентный рейтинг, в то время как, для сравнения, у программ Эльдара Рязанова было 8%, у «Театр + ТВ» 7%, у «Взгляда» всего 6% (см. газету «Сегодня» от 23.01.96). Это позволило компании ТВ-6 выдвинуть и передачу и, отдельно, ее ведущую на соискание главной российской телепремии ТЭФИ-96. Год назад выдвижение оказалось неудачным: члены Академии российского ТВ, которые тайным голосованием определяют лауреатов, предпочли среди программ «Пока все дома», а среди ведущих И. Олейникова и Ю. Стоянова («Городок»).

Мне кажется, эта неудача (вкупе с тем, что критики в первый год не жаловали передачу) вызвала у создателей «Я сама» разочарование, что заставляло подумывать о необходимости поставить точку. Так можно понять свидетельство старшего редактора программы Ирины Семеновой: «Были моменты, когда мы думали — все, эта тема последняя, больше не будет». («Московский комсомолец», 6.03.1997). И все же «Я сама» выжила и вступила во второй свой сезон. И сегодня снова номинирована на ТЭФИ, на сей раз 1997 г. В конце мая академики сообщат о своем решении, надеюсь оно будет, на сей раз, более благосклонным по отношению к передаче. Во всяком случае, критики, прежде не замечавшие «Я сама» или отзывавшиеся о ней с пренебрежением, кажется изменили к ней отношение. Я сужу по тому, что показал проведенный «Общей газетой» (1997, № 9) опрос среди семи критиков (А. Вартанов, А. Качкаева, В. Кичин, А. Колбовский, С. Муратов, И. Петровская, С. Фомин) по тем разрядам, по которым будут присуждаться ТЭФИ-97. «Я сама», которая в этом году почему-то из номинации «Развлекательная программа» перешла в номинацию «Публицистическая программа», вместе со «Старой квартирой», «Загадками Сталина» и «Совершенно секретно» оказалась среди лидеров в предпочтениях критиков.

Прежде чем, пожелав успеха программе, закончить этот разговор, я хотел бы сказать несколько слов о соведущих Ю. Меньшовой — Ольге Сердобовой (она сменила Ирину Хрисанфову, работавшую в первом сезоне) и Марии Арбатовой. Первая из них представляет традиционный взгляд на женские проблемы, вторая говорит от имени феминисток. Обе, что немаловажно, значительно старше основной ведущей. Обе имеют за плечами профессию: первая — психолог (узкая специализация — графология), вторая — драматург и прозаик.

Им, как я уже говорил, принадлежит четвертый акт пятиактного телезрелища. Ю. Меньшова во всех остальных активно вторгается в происходящее: задает вопросы, высказывает суждения, реагирует на услышанное репликами. Тут же она безмолвствует, уступая сцену специалистам. Этого требует драматургия целого, хотя, на мой взгляд, бесконтрольность вредит делу. Иногда комментарий к услышанному от экспертш, которого ждешь из уст Ю. Меньшовой, из-за его отсутствия, начинает, с некоторым раздражением произносить в душе зритель.

Приведу несколько примеров. В программе под названием «Меня не изменила власть» (11.11.95) О. Сердобова, рассуждая на тему, почему женщинам, все-таки, не следует идти во власть, привела, по ее мнению, убедительный аргумент: что же станет, если женщина-президент вдруг уйдет в декретный отпуск?! Ю. Меньшова, как я уже говорил, смолчала.

Молчала она и во всех случаях, когда безапелляционно, с пренебрежением к другим мнениям и находящимся в студии людям выступила феминистка М. Арбатова. В той же передаче, общаясь с приглашенной в студию Эллой Памфиловой, она допытывалась, сколько у той было мужчин. Делала это, прекрасно зная гостью по ее неоднократным публичным заявлениям, по ее общественному имиджу человека целомудренного и далекого от нынешних представлений о неразборчивости и простоте связей.

В другом случае, когда женщина рассказала о сложившихся в их семье экономических отношениях, где муж вносит определенную долю в совместный бюджет, а затем контролирует по тетради расходов траты, М. Арбатова разразилась тирадой: у вас, мол, дома зона, есть гражданин начальник и зек (22.03.95). Понятно, что гостья, пришедшая в студию не для того, чтобы оказаться вдруг в положении уголовника, не испытала особых восторгов. Еще крепче досталось женщине, появившейся в передаче 10.04.95. Экспертша-феминистка безапелляционно заявила ей: если в четвертом браке тебе бьют по морде (имеются в виду унижения, которые испытывает любящая женщина от своих мужей), то дело не в браке, а в морде.

Надо сказать, феминизм М. Арбатовой иногда производит комическое впечатление: будто она где-то начиталась о нем и теперь со старанием, достойным лучшего применения, излагает его нам, темным. Позже, узнав в программе «Профессия», о которой я упоминал, что она живет в одной квартире со своими двумя мужьями, прошлым и нынешним, и двумя сыновьями, понял истоки ее «феминизма». Так и хочется этот термин в нашем российском исполнении взять в кавычки, потому что очень уж много он вызывает недоумений и юмористических реакций.

С одной стороны, российский феминизм (в исполнении М. Арбатовой, оговорюсь) оборачивается некоей обратной дискриминацией со стороны женщин в отношении мужчин. Экспертша-феминистка, скажем, настаивает на том, чтобы жена ни в коем случае, не привлекала мужа к своему бизнесу, сохраняя, таким образом, свою независимость (24.02.96), а, с другой, вовсю клеймит молодую женщину, которая полюбила человека, который на 45 лет старше ее и вышла за него замуж (12.02.97). Или заявляет, что инстинкт продолжения рода сломан у 50% российских женщин (26.02.97).

Задумываясь над резким неприятием, которое вызывает у меня фигура М. Арбатовой, я искал разные ответы в ее собственных признаниях. Что, скажем, она слишком поздно осознала свою феминистскую сущность, что не имеет финансового успеха в занятиях литературой (оба признания в программе «Профессия»), что не жалеет героинь (см. «Новую газету», № 9 за 1997 г.), что особенно жестка она к тем молодым зрительницам, которые смотрят «Я сама» и учатся жить («Профессия»).

Возможно, из опыта воспитания своих сыновей-близнецов М. Арбатова пришла к выводу, что на людей воздействует только презрение и жестокость. Во всяком случае, в отличие от экспертши-традиционалистки, которая, чаще всего, ограничивается банальными самоочевидностями, не вызывающими у зрительской аудитории отрицательных эмоций, феминистка, возможно, сознательно, как истая революционерка межполовых отношений, вызывает огонь на себя.

Тем не менее, авторы «Я сама» иногда, будто не доверяя тому, что их темы и обсуждения способны привлечь всеобщее внимание, обращаются к помощи «подпорок» — обычных для телепрограмм. Я имею в виду приглашение для участия каких-либо знаменитостей, в особенности звезд эстрады. В первую свою годовщину (24.02.96) создатели программы пригласили сразу трех поп-звезд — В. Сюткина, Л. Агутина, А. Малинина — и каждого из них попросили спеть. А еще была у них в гостях Э. Пьеха (1.01.97). Не говоря уж об упомянутой выше Э. Памфиловой.

Вторую свою годовщину программа специально не отмечала, зато в близкое от нее 8 марта взяла реванш, пригласив к себе Л. Лещенко и В. Винокура («Разговор в мужской компании», 5.03.97). Тут под видом серьезного обсуждения неких женских проблем, увиденных мужскими глазами, был устроен эстрадный концерт с анекдотами, песнями и другими развлечениями. Зрители, которые привыкли верить передаче и по ней определять свои отношения к важным жизненным вопросам, были разочарованы. Возникла опасность коммерциализации, которая успела погубить не одну хорошо начинавшую телепрограмму.

Слава богу, те несколько праздничных передач для «Я сама» являются исключением. Авторы, надо отдать им должное, пафосом своей программы ориентированы на интересы рядовых женщин. И всякий раз в основу кладут чью-то индивидуальную судьбу, поучительную для всех зрителей. Даже для тех, кто, казалось бы, никогда не сталкивался с обозначенной в заглавных титрах темой. Кто не имеет счастья принадлежать к прекрасному полу.

Комментарии (0)
Чтобы добавить комментарий войдите или зарегистрируйтесь