Промелькнувшее в конце 1994 г. сообщение, что телекомпания НТВ собирается вскоре начать выпуск передачи «Куклы», наподобие тех, что давно уже с успехом выходят на экраны некоторых европейских стран, большинству ни о чем не говорило. Кукольных программ — французских или английских — мы, понятно, никогда прежде не видели, с новой техникой больших, «человекообразных» кукол, знакомы не были. Так что 14 января 1995 г., в день телепремьеры, многие зрители, если не все, были, что называется, в легком шоке.

На первых порах к передаче многие относились со сдержанным ужасом: непременно произойдет что-то страшное. Автор «Кукол», В. Шендерович, вспоминая эти дни, говорил: «После первых же передач стали звонить и писать люди с предложениями: „Если что-то произойдет — приезжайте. Спрячем так, что никогда никто не найдет“» (АиФ, 1995, № 44).

Сегодня, реконструируя тогдашнее свое ощущение, могу признаться: персонажи показались слишком карикатурными, мало похожими на себя. Даже самые точные — премьера В. Черномырдина и тогдашнего министра внутренних дел В. Ерина. Похожими казались разве что их голоса, в особенности, последнего. Это впечатление сохранялось и вообще на протяжении первых выпусков: голоса главных персонажей были достовернее, нежели их внешние черты. Только позже, когда зрители втянулись в предложенную экраном игру, они стали понимать, что подлинность происходящего надо искать не в отдельных компонентах, а в целом: в драматургии и режиссуре, создании кукольных мастеров и исполнении актеров, работе художников (декорации и костюмы) и композиторов.

В истории «Кукол» отчетливо просматриваются три периода. Первый продолжался с января до конца июня, когда программа ярко и полно продемонстрировала основные свои творческие принципы и заслужила любовь зрителей. Второй начался после выпуска от 8 июля 1995 г., который привлек к себе внимание тогдашнего и. о. генпрокурора А. Ильюшенко, решившего возбудить уголовное дело в связи с оскорблением высших должностных лиц страны. В июле — августе на экране шли повторы старых передач: это, впрочем, можно было бы объяснить и временем летних отпусков. Наконец, третий период начался со 2 сентября, когда стало ясно, что обвинение против телепрограммы рушится: очень уж сильным и единодушным было общественное осуждение поступка лизоблюда-генпрокурора.

О том, что привнесла в эстетику «Кукол» осень, я скажу чуть позже, здесь же хочу очертить те основные свойства программы, которые сложились в первые же месяцы ее существования.

Сразу же отвечу на сомнения тех скептиков, которые отнеслись к ней, как к очередному переносу на российскую почву западных телехитов (вроде «Колеса фортуны», которое у нас стало «Полем чудес» и т. д.). Действительно, в европейских странах не первый сезон существуют юмористические программы с такого рода персонажами. Однако если и можно говорить о чем-то общем с нашей программой, это касается лишь формы. НТВ несколько раз, будто понимая выгодность подобного сравнения, показывало в своем эфире англо-французские образцы, и невооруженным глазом видно было, насколько они мельче и слабее своих российских «потомков».

Если там, чаще всего, все ограничивается милой, беззлобной юмористикой, то наши программы, при всей своей внешней простоватости, нередко звучат глубокой, социально-определенной сатирой. И еще: на Западе нет никакой разницы между печатной и электронной прессой в их отношении к власти — и та, и другая одинаково свободно и сурово, если это необходимо, критикуют ее. У нас же, по традиции, идущей от недавней поры, когда все ТВ было в руках государства и подвергалось нещадной цензуре, печать оказалась гораздо свободнее, нежели ТВ. Последнее же, вместе с тем, занимает несравненно большее место в общественном сознании: такого перекоса в пользу домашнего экрана не знает, пожалуй, цивилизованный мир.

«Куклы» сразу же стали вызывающим оторопь чудом: в стране, где десятилетиями культивировался панический страх перед властью даже низшего, жэковского уровня, миллионам телезрителей вдруг показывают сатиру на первых лиц государства. Правда, хитрость передачи состояла в том, что в ней, в отличие от классической сатиры, нет обобщений, сюжеты, приведенные в большинстве выпусков, построены по калейдоскопическому принципу: это, скорее, отдельные зарисовки, сценки, наблюдения. Чаще всего, поводом для того или иного выпуска становятся события текущей политической жизни: скажем, решение Госдумы об увеличении срока военной службы на полгода (4.11.95), поездка президента по стране (8.04.95), его же полет на вертолете в подмосковный совхоз (10.06.95), события в Буденновске (24.06.95), десятилетие со дня антиалкогольного Указа (27.05.95), двухлетие событий октября 1993 г. (7.10.95) и т. д.

Обо всем этом люди узнавали из сообщений прессы, чаще всего информационных по своему жанру. Лишь в некоторых, наиболее серьезных изданиях журналисты позволяли себе сделать свои комментарии. Чаще всего — очень осторожные или чрезвычайно глубокомысленные, но всегда без тени юмора. А тут с экрана ТВ нам вдруг преподносились некоторые детали, которые принято относить к оборотной стороне событий, их подоплеку, их подлинные цели, логику поведения тех или иных высоких персон, причем, все это в уморительно-смешной форме.

Сразу же скажу, предваряя разговор о судебном преследовании передачи, что самый жанр кукольного представления предполагает некоторые особенности как восприятия его, так и отношения к заключенному в нем содержанию. Во-первых, строго говоря, персонажи тут не могут быть полностью отождествлены с теми политическими деятелями, на которых они похожи. Даже если куклу все вокруг называют «Борисом Николаевичем», если она все время вставляет в свою речь знакомые «понимаешь» и «чта-а», если черты лица и прическа сделаны с портретной похожестью, — все равно ни одно судебное разбирательство не сможет доказать, что тут представлен непосредственно президент России. Поэтому, кстати, хочу предупредить, что и в этой статье куклы для простоты будут называться именами известных политиков, хотя это будет обозначать лишь то, что они напоминают таковых автору (который, конечно же, может и заблуждаться).

Во-вторых, кукольное действо традиционно еще со времен отечественного Петрушки, воспринимается зрителями с определенной психологической установкой на несерьезность, шутейность происходящего. Стать персонажем подобного представления не было постыдным даже в самые суровые времена российского самодержавия: ни цари, ни попы, ни купцы не смели обижаться на кукольников и, тем более, преследовать их. Если б они попытались сделать это, ответом стал бы всенародный позор.

В-третьих, наконец, кукольное представление связано многими своими правилами с общеэстетическими законами, обязательными для всех видов искусства. А они в качестве аксиомы утверждают идущее еще со времен Античности положение: художественный образ не тождествен реальной действительности. Говоря иными словами, любая, самая похожая кукла есть, все-таки, плод создания сценариста, режиссера, актера, а не фотография.

Одним словом, при нормальном отношении к «Куклам» (а наше общественное мнение дало столь единодушный отпор преследованию передачи, что сегодня уже можно говорить об этом), никто не должен обижаться на появление своего «двойника» на экране. Об этом, кстати, некоторые из героев программы сказали еще летом в газетных интервью. А премьер-министр даже оказался как-то во время встречи с телевизионщиками в одном кадре с изображающей его куклой и хохотал от души. «Лидеры одной партии, — признается автор „Кукол“ В. Шендерович, — даже большие зеленые доллары предлагали за появление в программе. Было оговорено: „Хлещите как угодно, но пусть появляются не реже двух раз в месяц“. То есть люди понимают, что если человек в действующей политике, в первой шеренге, — он присутствует в передаче» (АиФ, 1995, № 44).

Сценарист «Кукол» не называет, естественно, тех лидеров, которые были готовы уплатить большие деньги за возможность появиться в популярной сатирической передаче. Можно догадаться, что это — кто-нибудь из тех, кого наша пресса не милует. Получая каждодневно свою порцию суровой критики, они хотели бы, вместе с тем, иметь в качестве компенсации хотя бы ту публичную известность, которую дает ТВ. Для того чтобы понять проблему в ее истинном масштабе, надо, конечно же, взять тех политиков, которые и без того не обделены известностью: им, в особенности, если они обладают реальной властью, а посему и обласканы льстивым, угодничающим окружением, непривычно слышать в свой адрес даже самую невинную критику. Не то, что видеть себя представленным на миллионнооком телеэкране в уродливом, глупом, корыстном облике.

Если тщательно проанализировать все выпуски «Кукол», то можно, в результате, определить — в самой общей форме, конечно — отношение авторов к своим героям. Сделать это можно не по принципу традиционного деления на положительных и отрицательных героев — все они, в конечном итоге, выглядят далекими от идеала. Пожалуй, единственный критерий — сравнение тех поступков и дурных качеств, которыми обладают политики. Они, подобно персонажам, выступающим в пьесе с множеством актов, через все выпуски проходят, как действующие лица, обладающие своими характерными чертами.

Скажем, Е. Гайдар, фигура которого, кажется, наиболее симпатична создателям передач, исповедующим демократические убеждения, выглядит наивным, прекраснодушным, далеким от реальных обстоятельств жизни. Он говорит мудрено. Не умеет находить общего с «силовиками» (куклы, изображающие А. Коржакова, В. Ерина, П. Грачева), сожалеет о потере своего былого влияния на президента. В общем, все так, как и есть на самом деле. Но слабость героя авторы передают вполне в стиле своей сказочной эстетики. В частности, они его не раз представляют в женском образе — то Офелией из выпуска на шекспировские темы, то древнегреческой пророчицей Кассандрой.

Слабыми, иногда даже лишенными характера, представлены бывший министр иностранных дел А. Козырев и бывший пресс-секретарь президента В. Костиков, позже назначенный послом России в Ватикане. С обоими персонажами, несомненно симпатичными авторам, они обходятся безжалостно, касаясь не только явных, но и скрытых обстоятельств их биографии. Скажем, в столице еще в конце 1994 г. пошли слухи, что во время осенней поездки президента на теплоходе В. Костиков был выброшен своим шефом за борт. В самом первом выпуске «Кукол» (14.01.95) намек на это событие люди, слышавшие о нем, могли угадать. Много позже, когда история эта позабылась, а ее герой надолго исчез из столицы, в выпуске «Записки сумасшедшего» (11.11.95) о случившемся на теплоходе сказано прямым текстом.

Вообще, «Куклы» по своему жанру и лексике, подчас грубоватой, а то и откровенно скабрезной, рассчитаны на широкую, не очень-то отягощенную образованием, аудиторию, а по осведомленности о событиях и взаимоотношениях в высших эшелонах власти — на самый узкий круг тех, кто следит за политикой и всерьез понимает ее. Авторы программы не оставляют своими комментариями в стиле «лирической язвительности» (самоопределение В. Шендеровича) ни одно из крупных событий в Кремле и его окрестностях. То, что находит несколько строк в сообщениях информационных агентств, нередко развертывается в целый выпуск, занимающий на экране около четверти часа. Свободные строить предположения и включать монологи-объяснения своих поступков самих политиков, создатели «Кукол» вскрывают многие пороки, развившиеся в последние годы в недрах самой российской власти.

Во многих передачах зло высмеивается служба президентской охраны, которая, фактически, отсекает главу государства от его сограждан. Не только рядовых (это замечательно показано в двух передачах, где президент отправляется в глубинку, — поездом и вертолетом), но даже и тех, кто является постоянными участниками «Кукол». Тема приближенности к президенту, возможности показать ему свою преданность, борьба за подножье престола власти — постоянная, проходящая через все сюжеты. На ней авторы строят немало смешных коллизий, характеризующих персонажей — одних как тупых лизоблюдов, других как преданных служак, третьих как домогающихся этого самого престола.

Такую обычную для демократического общества форму борьбы за власть, как выборы, авторы, понятно, не оставили без внимания. Они задолго до осенне-зимнего, финального этапа предвыборных баталий стали подбираться к этой теме, благо среди главных героев передачи были представлены все основные партии: и коммунисты, и либеральные демократы, и руководители двух центристских блоков, и главы двух демократических, и даже (появившийся, правда, только в третьем, осеннем периоде существования «Кукол») один из лидеров националистов.

Еще в выпуске (1.04.95), шаловливо названном «Эта штука сильнее, чем „Фауст“. Гете» (обратите внимание, как лихо переиначена знаменитая сталинская надпись на горьковском тексте, она не только характеризует каламбурную манеру В. Шендеровича, но и свидетельствует об уровне образованности зрителей, на которую рассчитывают создатели передачи) встала тема предвыборной алхимии, с помощью которой президент стремится узнать, что они ему сулят. В «Будке гласности» (6.05.95), пародирующей некогда весьма популярную телепередачу, политики заявляют о своих программах, а заодно клянутся в верности президенту и уверяют, что никто из них не претендует на его кресло.

Впрочем, меньше чем через месяц (3.06.95) опять-таки предваряя форму будущих телемонологов кандидатов, президент и его приближенные силовики устраивают телесмотрины претендентов на роль главы государства. Этот выпуск назван «Горе от ума?» и написан в стихах, стилизующих грибоедовскую комедию. Претенденты, по правилам той телеизбирательной кампании, которую готовит президентское окружение, взбираются на построенный в студии макет Мавзолея и оттуда произносят свои речи. Чтобы дать представление о работе не только художников-декораторов, но костюмеров, скажу, что В. Жириновский выступает в восточном обличье, Г. Зюганов — в боярском, Г. Явлинский — в королевском, и только Ю. Лужков — в обычном костюме.

Начиная со второй после летнего перерыва, когда в эфире еженедельно повторялись лучшие из до июльских выпусков, премьеры (первая показывала воображаемый суд над передачей), тема грядущих выборов стала постоянной. «Про грибы» (9.09.95) осеннюю избирательную кампанию сравнивают с заготовкой грибов. Одетый в скромный спорткостюм Е. Гайдар с лукошком соседствует с наглым хряком (новая превосходная кукла, появившаяся впервые неделей назад в качестве народного заседателя на суде), прикатившем в лес на «мерседесе» бесцеремонным «новым русским», разговаривающем на колоритной смеси полуобразованного (депутатского) — полублатного (мафиозного) языка. Становится ясным пессимистический прогноз авторов по поводу того, кто же победит в предвыборной гонке. Он подтверждается еще и показом В. Черномырдина, который, пользуясь властью премьера, звонит во все регионы страны с привычным с былых времен требованием обеспечить сбор грибов на местах.

Уже в этой передаче в телефонные разговоры, которые ведет премьер, вмешиваются технические помехи, которые мешают осуществлению начальственной воли. Тема эта, в образной форме отражающая великую формулу, принадлежащую премьеру, — «хотели как лучше, а получилось как всегда» — развита в следующей передаче, остроумно названной «Ком-мутация» (16.09.95). Дефис в слове возникает на наших глазах, так что зрителю дают понять, что речь пойдет не только о телефонной связи, но и о мутации политиков, имеющей коммунистическое происхождение. Сюжет внешне построен на том, что телефонистка-свинья (та самая кукла, что была в двух предыдущих выпусках) сознательно нарушала телефонную связь, и разговоры от этого обрели бессмысленный характер. (Надо сказать, В. Шендерович и до этого, в «Трех песнях о Ленине» 22.04.95, используют абсурдистскую технику диалога, даже указав при этом на первоисточник — «В ожидании Годо» С. Беккета.)

Впрочем, бессмысленные по форме, разговоры эти весьма определенны по содержанию. В. Черномырдин заботится о том, чтобы набрать в свой блок побольше знаменитых артистов. Г. Зюганов — чтобы склонить в свою пользу восточные регионы страны. Корыстолюбие политиков, их стремление использовать любые методы для достижения победы на выборах, — все это, конечно, не украшает их и льет воду на мельницу широко бытующих представлений о моральной небезупречности этих людей. Тут, пожалуй, краски программы, простирающиеся от легкого юмора до беспощадной сатиры, приближаются к пределу. Более резкими они были, разве что в передаче, рассказывающей о суде над «Куклами» (2.09.95), где служители Фемиды были показаны в отталкивающем облике Козла, Свиньи и Кота.

Но, как известно, чем больше бывает вложено в творчество личных чувств, тем менее гармоничным оказывается художественный результат. Этот выпуск стал, пожалуй, одним из самых неудачных за всю историю «Кукол». Кроме того, он открыл тот период, который я называю третьим: после замечательного старта (январь — июль) и вынужденного летнего простоя (или отпуска), в течение которого шли повторы, авторы возобновили работу, но она, на мой взгляд, была уже не похожей на блистательное начало. Острота тем несколько поубавилась. Сюжеты стали все более вторичными по отношению к происходящим в политической жизни событиям. Образных обобщений стало меньше. Зато больше стало сальностей и скабрезных острот, нередко весьма невысокого вкуса.

Выступление судьи-Козла все было пересыпано непристойностями, которые здесь не хочется повторять. Вульгарности, прозвучавшие в этом выпуске, можно было бы объяснить желанием посчитаться с генпрокурором и его окружением. Но на деле брань оказалась гораздо менее сильным оружием, нежели острая сатира, в которой во внешне незлобивой, улыбчивой форме ведется глубокий анализ сути тех или иных явлений.

К сожалению, в третьем периоде жизни передачи тенденция переноса центра тяжести с политических квалификаций на, если их так можно назвать, эротические, оказалась довольно стойкой. В программе, названной в пандам популярному телесериалу «Элен и ее ребята» (4.10.95) и трактующей предвыборную ситуацию по аналогии с «Илиадой» Гомера, описываются те домогательства, которые происходят вокруг Елены Прекрасной, отождествляемой с властью в России. Похотливые политики-кобели жаждут овладеть девкой-властью, и этим продиктованы все разговоры и поступки. Двусмысленные остроты, непристойные каламбуры, сексуальные аналогии — все неожиданным образом уравнивает состязающихся политиков. От общественных идеалов — пусть наивных и неспособных иметь успех в наше суровое время — не остается и следа.

Сначала мне показалось, что эту струю грубого солдатского юмора в передачу внесла новая кукла, появившаяся как раз осенью, изображающая генерала А. Лебедя. Однако потом, вспомнив его прямолинейные, но не лишенные яркости характера сентенции, вроде: «Если хочешь что-нибудь сказать — стой и молчи!» (9.09.95), понял, что этому человеку менее всего свойственны сальности. Подумал и пришел к гораздо более грустному выводу: видимо, авторам программы, припугнутым генпрокуратурой, показалось нелишним переакцентировать свою сатиру. От критики власти, по существу, перейти к двусмысленным шуточкам с эротическим привкусом. Если раньше им инкриминировалось оскорбление представителей высшей власти, то теперь, коли что, можно будет говорить лишь о той статье УК, которая трактует оскорбление общественной морали. А это, как говорится, две большие разницы...

Мне бы не хотелось завершать свои заметки о необычной и, несомненно, самой яркой из дебютировавших в 1995 г. телепрограмме на такой ноте. Хочу сказать еще об одном направлении, которое было широко представлено у нее, в особенности, в первом периоде. Я имею в виду те выпуски, которые не стремились догнать происшедшие на прошлой неделе политические события. Которые воссоздавали не столько конкретные факты, сколько общую ситуацию нашей жизни, и при этом пользовались образами, формами, персонажами, заимствованными из широко известных, классических произведений искусства — отечественного и зарубежного.

Могу, в связи с этим, назвать передачи, основанные на сюжетах из Шекспира (25.02.95 и 18.03.95), «Робинзона Крузо» (20.05.95), «Шерлока Холмса» (30.09.95), «На дне» (злополучный выпуск 8.07.95), стихов Г. Остера (1.07.95), С. Беккета (22.04.95), наконец, из «любимого фильма всех времен и народов» (так сказано в титрах) «Белого солнца пустыни» (13.05.95). В этих именно выпусках авторы — не только сценарист, но и режиссеры А. Левин и В. Пичул, художники-декораторы и создатели кукол, актеры-кукловоды и актеры, озвучивающие роли — работали с особым блеском, легко и свободно. Здесь же критика понятий и нравов, господствующих в нашей политике, как никогда глубока. Авторы не столько замечают и высмеивают отдельные промахи власти, сколько анализируют ее суть. Смех, которым отмечает зритель попадание создателей «Кукол» в отдельных деталях, затем, по мере того, как понимаешь, насколько серьезно и по делу выступают сатирики, затихает. На смену ему приходят раздумья, скорее грустные, нежели веселые. Приходит понимание несовершенства всей нашей жизни. Фрагменты, зарисовки, беглые карикатуры, которыми выглядят обычно другие, злободневные выпуски программы, здесь обретают высоту и совершенство подлинных произведений искусства.

Кажется, будто смешной и мудрый Петрушка, живущий уже не одну сотню лет в памяти народной, с подмостков фольклорного театра, сделав один громадный шаг, перемахнул сразу на экраны электронного чуда XX века — телевидение.

Комментарии (1)
avatar
3
1 Доброжелатель • 11:11, 08 Сентябрь 2012
Чтобы добавить комментарий войдите или зарегистрируйтесь